Когда, наконец, я увидела дома людей, мне показалось, что это все сон. Что я сплю. Я не поверила собственным глазам, пришлось ущипнуть себя. Нужно было привести себя в порядок, чтобы своим одичалым видом не напугать порядочных местных жителей.

Собирая свои распущенные, разлохмаченные волосы в косу и торопливо вытаскивая из них листву и ветки, я смотрела вперед, сквозь деревья, где слышался детский смех, и улыбалась наконец услышав людские голоса. Оправив и отряхнув грязную юбку, я вышла из леса. Перебралась через ручей, который пролегал по самой границе леса и оказался на удивление глубоким, я вышла к людям.

Я не сразу решилась подойти ближе, придумывая, что скажу им, понимают ли они вообще мой язык. Я снова попыталась осмотреть себя, чтобы убедиться, что не напугаю людей. На мне была белая ночнушка в крови. Тряхнув головой, я вытаращилась на подол черной юбки, в которой вышла из дома и подумала, что я, кажется, действительно сумасшедшая. Мне привиделось.

Дома обычные, как и все. Где-то мычит корова, кричит петух. Я хотела подойти к ближайшей избе, к самой крайней и там задать вопросы, но долго не решалась, а когда, наконец, собралась с духом, та оказалась заперта. Хозяев не было дома. Нервничая, что приходится идти вглубь, я дошла до следующей избы, дверь была открыта, но на мой голос никто не отзвался.

Я вышла из дома и обернулась, заметив широкое поле и людей в нем. Кажется, все были на работе, стало немного легче. Я решила спросить у бегающих детей.

— Ты не знаешь, где мой сын? — Поймала я одного из мальчишек за руку, но тот, не обратив на меня внимания, вырвал руку и побежал дальше.

Я подошла к еще одному, босоногому пацаненку.

— Ты не знаешь, где мой сын? — Но и он пронесся мимо.

— А ты не знаешь, где мой сын? А где мои волки? Большие белые волки, ты знаешь, где они? — Очередной мальчишка выдернул руку.

— Я нормальная! — Крикнула я ему в спину, чувствуя себя дурой. — Я не сумасшедшая… — Еще тише добавила я, пока не заметила, что из всей этой ребятни, только один смотрит на меня.

Он не сводил с меня глаз. Сидел на телеге и смотрел на меня в упор. Лет пять, не больше. Я ему улыбнулась, понимая, как, вероятно, выгляжу со стороны. Несколько дней, если не больше в лесу, босая, грязная. Я даже корзину свою потеряла. Стало не по себе. Я отвернулась от него, чтобы не напугать, единственного, кто не смотрел сквозь меня.

— Его здесь нет. — Раздался за моей спиной детский голос. — Ни твоего сына тут нет, ни волков... Даже тебя тут нет.

Я обернулась. На телеге вместо ребенка сидел старый ворон. Резко втянув воздух, так словно не дышала все это время, я закричала и распахнула глаза. Передо мной была крыша моего дома, а на мне кольчуга из гусиной кожи и ледяных мурашек от загривка до спины.