— Ошибся, — бледно улыбнулся Пахом, — вот… хотел поправить, стыдно потому шта…

— Я… — пропыхтел Санька, уложив Пахома на палубу с вывернутой рукой, — извинюсь потом, и в ножки поклонюсь, ежели не прав, а пока…

Блеснул нож, и ворот рубахи полетел на палубу.

— … ты считаешься диверсантом со всеми вытекающими.

— Да што ж ето такое! — забился гальванёр, как в падучей, — Мальчишка! Сопляк! Помстилось иму!

— Прости, Пахом Иваныч… — Африкан с мрачной совершенно физиономией помог Саньке спеленать гальванёра, — но как сказал Александр Фролович, я те потом в ножки поклонюсь, ежели неправ был.

— Не нравится мне всё это, — забухтел в тронутые сединой усы Никандр Ильич, отиравшийся на палубе.

— Я! — орал гальванёр, ловя взгляды экипажа и пытаясь в криках выразить всю нашу неправоту и свою заслуженность, — Заслуженный!

Спеленав заслуженного, прямо на палубе раздели его, срезая одёжку, после чего замотали в простыню, воткнув в рот кляп.

— Всякое бывало, — пояснил брат любопытствующим, — может, игла ядовитая в манжете. Тык! И нету человека.

У раскрытого движка побывал тем временем весь экипаж, вроде как не просто любопытствуя, а свидетельствуя.

— Ишь ты, го́вна какая! — нахмурился Никандр Ильич, изучив проблему, — На волоске! Я так маракую, што крутанул бы ты, Егор Кузьмич, пару коленец в воздухе, и в море булькнул бы. С концами!

— Я так же понимаю, Никандр Ильич, — соглашаюсь с немолодым тридцатишестилетним мужчиной.

— Ну точно! — ахнул Фотий, — На «Ипатии» тоже ведь он, так получается⁈ Если бы мы всплывать начали, то аккурат под взрыв и попали!

Разом заговорили все, и оказалось внезапно, что вот весь экипаж, до единого, подозревал Пахома в нехорошем. С трудом подавив кривоватую усмешечку, разогнал народ с палубы.

— Сейчас обыск в каюте Пахома… или как там его на самом деле? — Санька взял расследование в свои руки, — а вы… да, Никандр Ильич и… вы, Валериан Иванович. По трюмам пройдитесь… где там у гальванёра хозяйство? Во… ну и просто рядышком поглядите, где там тайник может быть.

Видя воодушевление брата, только качаю головой. Если Пахом и в самом деле диверсант и шпион, но при этом не совсем дурак…

… ни хрена мы не найдём! Хранить компромат в собственной каюте, это идиотизм полнейший, да собственно и незачем. На судне можно сделать тысячи тайников, которые ни один таможенник с собакой не найдёт.

— Я… — с энтузиазмом рассказывал Санька, разбирая вещи Пахома, не то штоб сразу его заподозрил, но…

Он перевернул Евангелие, вороша страницы на предмет чего интересного.

— … потом начались звоночки. Для начала говорок…