Я сидела, прижавшись спиной к мягкому кожаному сиденью, и смотрела в окно, пытаясь запомнить путь.

Каждый поворот. Каждую улицу. Каждый ориентир.

Если придётся бежать — мне нужно знать, куда.

Вайлет рядом дрожала — всё ещё, не переставая, прижавшись ко мне так крепко, что я чувствовала каждый её вздох, каждое содрогание маленького тела.

Слёзы высохли — просто кончились, выплаканы до последней капли. Теперь она молчала, уткнувшись лицом мне в бок, цепляясь за тунику обеими руками.

Я обнимала её одной рукой, гладила по спутанным волосам — неспешно, ритмично, пытаясь успокоить, хотя сама нуждалась в утешении не меньше.

Другая рука сжата в кулак.

Руны пульсировали под кожей — тёплые, живые, связь с Орионом тонкой нитью тянулась через город.

Я послала через узы всё, что могла — я жива, я держусь, не делай глупостей.

Ответ пришёл мгновенно — волной ярости такой силы, что на секунду перехватило дыхание.

Он был в бешенстве. Абсолютном, всепоглощающем бешенстве, что грозило сжечь всё вокруг дотла.

Но под яростью — страх. За меня. Отчаянный, беспомощный страх, что он не сможет защитить, не успеет спасти.

И решимость. Железная, непоколебимая.

Я приду. Скоро. Держись.

Смысл читался ясно, даже без слов.

Я послала в ответ — уверенность, спокойствие, что не чувствовала.

Я справлюсь. У меня есть план.

Ложь. Никакого плана не было. Но ему не нужно было знать это сейчас. Не нужно было ещё больше терять контроль.

Связь потеплела на миллиметр — он почувствовал моё спокойствие, поверил или сделал вид, что поверил.

Глайдер свернул направо, на широкую улицу — вымощенную белым камнем, чистую, с деревьями вдоль краёв. Фонари уже зажглись — светились мягким золотым светом.

Северный квартал.

Я видела через окно — особняки за высокими стенами, кованые ворота, ухоженные сады. Богатство, выставленное напоказ.

Люди на улицах одеты дорого — шёлк, бархат, украшения, что блестели даже в тусклом свете заходящего солнца. Прогуливались неспешно, как те, у кого слишком много времени и слишком мало забот.

Рабы шли следом за хозяевами — с опущенными головами, в серых туниках, несли сумки, зонты, держали поводки собак размером с пони.

Никто не смотрел на глайдер — такие машины здесь обычное дело.

Мы свернули ещё раз — на узкую улицу, более тихую. Особняки здесь были ещё больше, стены выше, деревья гуще.

Улица Аврелия.

Таблички с номерами на воротах — золотые, с вензелями.

31… 35… 39…

Глайдер замедлился.

43… 45…

Остановился.

47.

Я смотрела на ворота перед нами — массивные, кованые, три метра высотой, с золотым гербом наверху. За ними — мощёная дорожка, ведущая к особняку.