– Отчего это на вас черная одежда? Какой же вы доктор? Или вы волшебник?
– Я не волшебник и не доктор, милая барышня, я – художник.
– Художник? Как странно…
Тут она, наконец, повернула лицо к своему спасителю и глаза оглядели всего его с ног до головы.
– Вы совсем мокрый. Мокрый художник. Никогда не видела. И мокрый доктор – это тоже было бы комично. А, я кажется догадалась: вы должно быть в воду упали, – сказала она и рассмеялась. Тотчас девушку охватил новый приступ кашля, а смех при этом не прекратился. Только что она хотела свести счеты с жизнью, а нынче хохочет. Или это нервное? – промелькнуло в голове у князя. Он хотел что-либо предпринять. Но она, держа ладонь на груди, замотала головой, а другой рукой не дала ему приблизиться, держа ее ладонью вперед пред собой. Когда приступ успокоился, князь попытался осторожно расспросить о том, что случилось.
– По всему видно, душа ваша нежная, хрупкая, нетерпеливая и не готова к боли, коль вы решились на такое.
– А может быть я случайно свалилась с лодки. Захотелось сквозь воду увидеть, что там на дне происходит. Жутко интересно…
– Лукавите. Я наблюдал за вами.
– Ах, как вам, право, не стыдно, – наигранно возмутилась барышня. – Я маменьке пожалуюсь…
– Загорелось же вам… И что, вы думаете, на дне было бы лучше? Я вас там видел – в черной этой мути. Здесь вы смотритесь несравнимо лучше. Я даже готов вас тотчас нарисовать. Такой вот, какая вы сейчас есть.
– Этак вот сразу? Ого! Вы грозите мне понравиться. По всему видно, вы такой же чудак, как и те, что вроде меня. Только я, в отличие от вас, все же не чудак, а чудачка. Так-то вот. Значит, нарисовать… Такую вот мокрую курицу? Гм… Идея неплохая. Кстати, а я ведь без вашей помощи могла бы превратиться в русалку. А вы мне не дали. Вообще-то я должна на вас обидеться. Теперь я вместо русалки мокрая курица и даже нисколько не стесняюсь быть такой в присутствии мужчины.