– Не беспокойтесь. У вас проблем не будет.
Глава XXV
Софи не решилась пожаловать к господину Суркову без уведомления и в конце концов решила отправить ему записку с просьбой о встрече и важном разговоре. Заинтригованный Вениамин Дормидонтович, ощутив тонкий аромат духов «Инесса Арманд», исходящий от записки, передал через посыльного Фрола, что готов выслушать корреспондентку. Расспросив Фрола, он понял, что хозяйка рассыльного женщина молодая и свободная, иначе смогла бы Софи добиться аудиенции у этого чиновника высшей партийной масти? У самого же господина Суркова амурные дела как раз пошли на спад, ибо полюбовница изменила своему благодетелю самым что ни на есть наглым образом, сбежав с неким сопливым и безбородым офицеришкой. И ради этой женщины Вениамин Дормидонтович однажды четыре часа проторчал в доме подозрительного живописца, а в результате получил вместо своего мужественного портрета намалеванное лохматое чудище. Слава Ильичу, утешал он себя, что не успел раскошелиться повторно и не заказал себе «правильного» портрета у другого живописца, ибо зарекся так вот сразу связываться с их братом художником, не выяснив загодя, что у кого на уме. Этак и мышь какую-нибудь с тебя нарисует или жабу. Скажет: «а я так вижу», – рассуждал он. Но удовлетворение по этому поводу было мелким утешением. Что толку от этой запоздалой здравой мысли, когда потрачено на любовницу было уже немерено заработанных карьерой червонцев и золотых рублей. Урок уроком, но Суркову все ж хотелось какого-нибудь постороннего тепла, ласки и нежной лести в свой адрес. Стареть он решительно отказывался. Нынче же ко всему прочему выдалась чудная, обостряющая известные чувства весна. Снег начал таять задолго до Рождества Ильичева. Сердце учащенно билось в мощной волосатой груди Вениамина Дормидонтовича, а при виде миловидных барышень даже с перебоями. Поэтому на встречу с Софи он собирался с предвкушением некого романтического приключения. Что за дама? Откуда она его знает и почему желает встречи? Как это, право, романтично и таинственно.
За несколько дней до назначенной встречи Фрол выполнил необычное поручение молодой барыни. Ему предстояло отвезти картину доисторического существа в «Центральную фотографию Страхова», что на Большой Садовой. Фотограф должен был по просьбе Софи сделать фотографический снимок картины. Заказ был выполнен наилучшим образом, и тотчас, то есть загодя, вложен Софи вместе с конвертом в ее сумочку. Встреча, однако, должна была состояться только после праздников. Увы, Софи пришлось отложить планы провести Рождество Ильича в кругу семьи, в родном колхозном имении. Слава Владлену, она и не пообещала родным приехать, не успела этого сделать, не послала телеграммы. У себя же дома она решила ограничиться лишь скромной маленькой елочкой, которую срубил в лесу и привез Фрол, а Аксинья украсила яркими красными флажками, гирляндой из крошечных лампочек Ильича, блестящими серпами и молотами, пряничными броневичками, звездами и золотистыми кепками. Под елку поставили большого Карла Маркса, а на макушку – стеклянного Ильича с протянутой рукой. Все это радовало Софи, будя ее детские яркие воспоминания. Какие-то друзья приглашали к себе в гости, жалея ее, но девушке не хотелось видеть чужих лиц и какого-либо веселья. Она решила побыть одна и собиралась отпустить свою прислугу. Оксинья, которой барыня подарила свое старое платье, была счастлива и сразу же нарядилась в него. Щеки ее запылали – и румяны не нужно. Фрол, к своему великому удовольствию, получил в подарок солидный портсигар под серебро. Барыня также дала своим слугам по серебряному рублю.