«Милый князь! Возвращаю вам эту книгу. Теперь я поняла: это были вы – ваши рисунки и книга, конечно же, принадлежат вам. Нет, не волнуйтесь, мне не жалко, ведь у меня теперь есть мой собственный рисунок вами исполненный. Будьте уверены, я счастлива и хочу жить. Подчеркиваю это, а то вы подумаете не весть что. Так что письмо это вовсе не предсмертное, а наоборот преджизненное, ибо я только нынче начинаю жить. Я хочу учиться, и я хочу любить. Вы мне в этом здорово помогли. Живите сами счастливо. Я знаю, что у вас своя любовь и своя жизнь. Поэтому вы и не признались, кто вы есть и зачем приехали к нам. Не волнуйтесь, я все понимаю. У меня самой все это еще впереди. Ведь только сегодня прошло мое детство. Ура, я стала взрослой!
Ваша Софи (а вот и нет, не Софи. Я вам наврала – зовут меня Варвара).»
Глава XXXII
На следующее утро, однако, князь так и не смог вырваться из нумеров трактира, чтобы продолжить свой путь. Он проснулся в сильном жару, с трудом вызвал коридорного и тотчас снова забылся в бреду. Простудившись после давешней водной феерии, Адольф Ильич несколько дней так и провалялся в душном номере трактира и изрядно настрадался. И на доктора с порошками, каплями и примочками, и на человека, которого приставили помогать больному, пришлось солидно раскошелиться. Но делать было нечего. Пока был в бреду, все думал, как там русалка, здорова ли она. И та незамедлительно появлялась в его больном воображении летающей без крыльев, словно случайно залетевшая птица, машущей хвостом над его постелью и кричащей: «Пить хочу! Воды! Пить, пить!» А то вдруг мерещилась ему Софи в объятьях заказчика картины – той что оказалась у нее висящей в гостиной. И смотрела она на князя такими глазами, будто безумно любила и помощи просила. А он не мог пошевельнуться, чтобы ринуться к ней и вырвать из рук дикого существа.
Не поняв сколько прошло дней, Адольф Ильич наконец проснулся более менее здоровым. Лишь слабость и головокружение напоминали о перенесенном недуге. Но более болеть и лежать в нумерах трактира он решительно не собирался. Приведя себя в ленинский вид и переодевшись, он собрал вещи, расплатился с хозяином и вышел на улицу. Денег осталось – едва хватило бы на обратный билет в Петербург. Немыслимо было с таким запасом продолжить путешествие. Нужно было вернуться домой, чтобы раздобыть деньжонок. Слава Ильичу, не так уж далече он успел отъехать от Петербурга. Добравшись до столицы, князь вышел на Балтийском вокзале и направился пешком домой, решив по пути сделать крюк и зайти за гонораром в одну художественную лавку, что находилась неподалеку от Невского. Город был объят каким-то празднеством, но князь не мог сообразить, чему посвящены эти гулянья. Мелькали веселые люди с портретами Ленина в руках. Проходя мимо телеграфа, Адольф Ильич вдруг резко остановился. Заведение, несмотря на праздники, было открыто. Он как-то остро и неожиданно, даже с некоторым испугом вспомнил о Мишеле, и что-то потянуло его заглянуть внутрь, посмотреть, нет ли там телеграфиста. Нужна ли была князю эта встреча, он не думал, но ведь какое-то иное неподвластное уму и логике чувство повело его по сей дороге мимо этого здания. Мишель и он – все это опять связанно с Софи. Значит пройти мимо нельзя, и он вошел. То, что Михаил Петрович оказался на службе, князя не удивило, а лишь подтвердило его подозрения на некую судьбоносную неизбежность этой нежданной, незапланированной встречи.