Обычно замкнутый Мишель, узнав князя, с каким-то искренним и радостным волнением ринулся навстречу вошедшему Адольфу Ильичу, чем нимало удивил того. «Встретил друга по несчастию, что ли, поэтому и рад? А то как же иначе…» – с горькой иронией подумал он.

– Здравствуйте, князь… Адольф Ильич, – поприветствовал вошедшего Мишель и румянец разлился по его лицу. – Я уже волновался, что вы не придете.

– Привет, брат… То есть, как ждал? Разве я обещался? Я как раз и не понимаю, зачем зашел сюда. Вот тебя знаю, наверно поэтому и заглянул – повидать вестимо.

– Тогда я вдвойне рад нашей встречи. Вы видимо не получили моей… Впрочем я, князь, и так давно хотел с вами… Я даже думал… Но, вы знаете, я был болен и прочее. А теперь… Нынче все иначе. Я счастлив. Я стихи пишу… Пытаюсь, то есть… Впрочем это не стихи пока, а так, пустое. Лучше о другом. Как давно я вас не видел. Последний раз, кажется, в театре… И все… Кажется…

– Пожалуй да. Потом ведь все как-то замутилось странно. Но это ладно. Право ты догадываешься, о чем я. Сам ведь вроде меня был. Ты от нее не отходил, я помню, и я тогда думал… А потом я узнал, что и сам ты не в лучшем положении оказался, чем наш брат. Так ли это или что-то изменилось? Стихи ведь пишешь, счастлив, говоришь…

– Это все Тася, – еще больше покраснел и теперь уж по-настоящему смутился Мишель, но тотчас нежно улыбнулся.

– Та светленькая барышня-комсомолка? В театре…

– Она самая.

– Что ж, брат, искренне счастлив это услышать и рад за тебя. Не подумай, ради Ильича, что я из-за Софьи Александровны нашей так возрадовался. Нынче дела таковы, что как бы не повернулось, а я все равно никто для нее иной, как художник, картины которого она ценит. Я может быть и радуюсь этому, да только радость эта в голове, а не в сердце. Вот опять, видишь, душу изливаю зачем-то. Ты вот что… Ты, брат, блестяще выглядишь. Светишься даже. Это уж точно любовь, поверь мне. Нарисовал бы я тебя, да вот не знаю понравится ли тебе самому моя мазня. А то я давеча одного господина… Впрочем, я тебе рассказывал.

– Неужели считаете, что… Я ведь и сам подумал как-то, что неплохо было бы портретом обзавестись. Я с радостью, я готов. А насчет того господина… У меня же к вам дело. Я был у вас по просьбе Софи с письмом, кажется третьего дня, но не застал. Ведь никто, право слово, не знал, куда вы пропали. Она перед отъездом искала встречи с вами. Там и другая ее записка в двери была – первая, что тоже осталась непрочитанной вами. Письмо пока у меня, я его не оставил – вас не застал. Софи волновалась, куда вы пропали.