Прозвучал первый звонок. Мишель заскрипел стулом, так и не придумав, что сказать князю. И о чем же он должен говорить? Успокаивать чем-либо или сочувствовать?
– Вот что, – добавил князь, будто заторопившись тоже куда-то, – я как-нибудь справлюсь со своими тараканами. В конце концов какая уж такая беда случилась – вздор все, глупость. Полетал вороной, пора возвращаться, на ноги вставать, по земле как все ходить. Выше залетишь – больней ударишься. Ведь все равно упадешь, судьба у нас двуногих и бескрылых такая – летай, да только нызенько. Еще и руки за спиной повяжут, спрячут от нормальных людей в каменные стены, обитые мягким. Нет, не хочу. То-то, брат Миша. Только я ведь рассказываю все не тебе, прости уж, грешного. Я ей хочу это объяснить… Потому что я ее… Она для меня… Думаю, вот, что ты с ней увидишься да и передашь в двух словах, что со мной происходит, какая чушь и какой вздор. А, впрочем, забудь. Тебе ли это надо?
Глава XII
Софи до Невского взялся провожать мальчонка лет семи-восьми, служащий у хозяина трактира на разных подсобных работах или, как в простонародье говорят, на побегушках. Его разбудили и полусонного привели к ней. Вдвоем они вышли на улицу. Софи вздохнула, чуть задержалась на выходе и огляделась. Близостью ночи все еще не пахло. Было скорей свежо, чем прохладно и удивительно светло, словно днем. Такие они – петербуржские белые ночи, удивляют даже самих петербуржцев. Софи считала себя жительницей этого города, и она тоже удивлялась переменам, которые происходят каждый день и с природой, и с ней самой. Какой судьбой ее привело сюда в незнакомое место, где она снова ощутила князя, его тень, след его присутствия, где она опять вернула себе ту потерянную частичку надежды, что таилась в ней совсем еще недавно, пока пропала вдруг?
Мальчик, отряхнувшись от сна, бодро двинулся вперед да так, что Софи еле-еле стала за ним поспевать.
– Подожди же, мальчик, куда ты так быстро поспешил? Мне ведь и не поспеть за тобой.
– А я, тетя барынька, такой уж есть какой есть – боевой да расторопный, с детства привык все по-быстрому да по-скорому делать, – бойко и с гордостью в голосе ответил мальчик Софи и чуть замедлил шаг.
– Ах вот ты какой, – улыбнулась Софи, поравнявшись со своим провожатым. – С детства, говоришь? А зовут-то тебя как, и откуда ты взялся таков?
– А Василием нас… Василием Степанычем зовут. Из деревни нашей родом. А сюда прислали меня матушка с батюшкой. Председатель колхоза согласие дал, сделал милость, отпустил за то, что спас его тонувшего тятенька мой из омута и откачал потом прямо в лодке, а я помогал. Я ведь, тетенька, большой уже, а тятеньке с маменькой тяжело стало младших братишек и сестренок моих кормить. Вот я им всем теперь и какую ни есть помощь обеспечиваю. И ремеслу обучаюсь.