Софи будто почувствовала соприкосновение пластов времени, каких-то ветвей спирали. Словно исчезли границы, пропали немыслимые, неподдающиеся осознанию какие-то пропасти времени и пространства, словно целые материки или планеты приблизились друг к другу – протяни только руку. Что-то похожее на то, что ощутил князь, пробуждалось в ее сознании, стала приоткрываться дверь в иной мир, исчезло вдруг свое собственное примитивное видение окружающего пространства, но зажегся некий внутренний свет, осветивший нечто незримое, некое видение внутри себя, более совершенное, чем простое отражение окружающего физического пространства. Она уже не видела того, кто изображен на картине, она увидела нечто более грандиозное, какой-то сгусток, клубок чьих-то жизней, цивилизаций, историй.
Глава XVIII
Неизвестно, куда бы попала Софи, но этому помешала Аксинья, вошедшая доложить, что кто-то опоздавший ожидает в прихожей. Софи очнулась. Она нашла себя стоящей перед картиной, удивилась как смогла выстоять и не упала в обморок. Придя в себя, она почему-то не подумала о князе, хотя ждала его в самом начале вечера с таким нетерпением. Слишком много перемешалось в ее голове чего-то иного. Когда Адольф Ильич вошел в гостиную, недоуменно озираясь, ибо не увидел вокруг себя никого, кроме хозяйки, у Софи замерло сердце от его близости. Они остановились друг перед другом на расстоянии чуть больше сажени. Наконец Софи сделала первой шаг и протянула Адольфу Ильичу свои немного дрожащие и прохладные пальцы. Князь, нерешительно, поцеловал ей руку. Он все еще сомневался, правильный ли сегодня день – четверг, а не иной какой-нибудь. Софи усадила его в кресла. С минуту они молчали, оба смущенные. Адольф Ильич сидел спиной к своим картинам и робко поглядывал на Софи. Теперь он вовсе не был таким смелым и возбужденным, каким его однажды встретил в буфетной Кировского театра Мишель. Нынче он был тихим и застенчивым, нерешительным и грустным, лишь слабо улыбался чему-то. Софи тотчас забыла про картину и про многое, что собиралась сказать князю.
– Я вас ждала, а потом перестала ждать.
– Так ведь вот он я, здесь… Опоздал – это да. Не вините, Софья Александровна, ради Ленина, не взыщите. Я ведь и раньше, помните, никогда вовремя не появлялся. Вот и нынче работал три дня и три ночи – вот и всю эту последнюю ночь до самых петухов. Лишь к утру закончил, уснул да еле очнулся.
– Полноте, разве похоже, что я обиделась? Просто боялась, что вам безразличны эти четверги и хозяйка с ее глупой идеей.
– Напрасно вы так… Хотя, что мне гости ваши, я ради вас одной готов быть здесь.