Гости все до одного стали еще раз бросать испуганные свои взгляды на картину, на изображение доисторического существа, мало чего имеющего общего с современным человеком, даже если у какого-нибудь представителя современности и найдется немеряное количество растительности на теле. Никто не мог допустить мысли, что в словах Мишеля есть какой-то малейший здравый смысл, какая-то логика или намек на что-либо. Все снова уставились на буйного Михаила Петровича, потного и дрожащего, и на побледневшую хозяйку, готовую упасть в обморок. Однако, неожиданно пал ниц сам виновник шума и забился на полу в конвульсиях. У него явно началась падучая. Кто-то закричал: воды, скорее воды! Послали за доктором, принимавшим неподалеку. Никто не знал, чем еще можно помочь бедному Михаилу Петровичу. Однако к тому времени, когда прибыл старенький доктор, припадок перешел в обычный сон. Лишь некоторое количество светлой пены в уголках рта напоминало о только что перенесенном болезненном приступе. Мишеля подняли на диван, он лежал и похрапывал. Софи сама стала протирать лицо ему мокрым полотенцем. Появившийся в гостиной доктор Генрих Францевич Цитцер не раскрывая своего саквояжа и с некоторым волнением быстро осмотрел больного и только после этого успокоился.
– Это есть нервный болезнь, припадок, – пояснил доктор хозяйке и всем присутствующим. – Этот пациент не есть заразный, у них нет опасный болезнь. Но надо отправлять в нервный клиник. Отдыхать и потом на воды.
Мишель до приезда кареты скорой помощи сладко спал и видел во сне, как Ильич раздавал землю крестьянам, сидя на небольшом пенечке рядом с кучей чернозема. Вождь рассыпал землицу детской лопаточкой по маленьким полиэтиленовым мешочкам – каждому крестьянину по мешочку.
Прибывшие санитары – два молодца богатырского вида в белых халатах, завязанных на спине лишь на верхние тесемки – уложили спящего Мишеля на носилки и двинулись было, как тот вдруг открыл глаза и спокойно сказал, чуть приподняв голову и одну ногу:
– Я сам. Разве вы не видите, господа, что ваш покорный слуга обладает достаточным количеством ног?
Тут же и нога и голова бессильно упали на носилки, и он уснул опять. Когда санитары увезли Михаила Петровича, все гости потихоньку стали расходиться. Это было естественно в такой ситуации. Хозяйку, правда, перед тем как оставить одну, как могли попытались успокоить. Никто не мог допустить мысли, что в обвинениях захворавшего душевной болезнью посетителя салона был какой-либо здравый смысл, все говорило о том, что человек этот оказался не в своем уме. Она, однако, была расстроена не из-за своей репутации, ее волновало здоровье Мишеля. Сейчас она даже о князе не могла думать. Ей было странно, что приступ Мишеля каким-то образом связан с картиной, которая и без того задала ей немало вопросов. Загадки, вопросы, тайны… И вот еще одна… Софи снова подошла к картине, всмотрелась в эти живые, словно восстановленные кем-то из праха веков, из мельчайших сохранившихся чудом молекул, глаза странного существа, попыталась как-то перестроить свое сознание и представить что вот-вот существо оживет, и с ним можно будет установить контакт, связаться какой-нибудь незримой нитью. И действительно, нечто такое стало постепенно происходить, а через некоторое время будто молния прошла меж двух электродов от приближения их друг к другу.