– Правда? Волновалась? Что ж ей понадобилось? Портрет какой-нибудь заказать или что же еще? Так где ж она сама-то и куда уехала?

– Простите, я не уверен, она мне не сказывала. Она собиралась уехать из города ходатайствовать по какому-то важному делу и оставила эту миссию на меня, передать вам этот конверт лично да и убедиться, что вы вернулись. А то никто о вас решительно ничего не знал.

– Действительно, уехал и никому… Впрочем я не мог знать, что болезнь меня застанет в пути.

– Как болезнь? Что-то…

– Нет, право пустяк, вздор. Все позади. Здоров я. Продолжай же…

– Так вас не застав, мне пришлось тоже свою собственную записку оставить, чтобы вы зашли за письмом на телеграф. Вот вы и пришли, хотя говорите, что не читали… не получали… А вернулась ли Софи уже – не могу сказать, она не успела пока появиться здесь. Мы ведь, знаете, перед ее отъездом с ней и с Тасей встречались, гуляли вместе и о многом разговаривали. Во всем разобрались и о вас много говорили. Впрочем, я сам не буду вам объяснять. Там в письме, думаю, все сказано.

Пока Мишель ходил за письмом, князь немало разволновался, голова еще больше закружилась, и он даже присел в уголку. Волей-неволей ему в голову приходили то обнадеживающие, то пустые вздорные предположения, к примеру, не получит ли он приглашения на свадебные торжества в качестве гостя и художника в одном лице, да еще и пару счастливую обязан будет увековечить на холсте. Нарисую двух пещерных людей или обезьянью пару и пусть после этого благодарят как хотят, коли вздумалось ей напоследок нож повернуть таким вот макаром, – подумал он опять с горечью и иронией. Более того он не успел придумать: пришел Михаил Петрович и вручил князю конверт. Как бы ни иронизировал про себя Адольф Ильич, но то, что из конверта не выпало никакого письма, а заместо этого там оказалась фотографическая копия картины того самого доисторического существа из-за которого нимало нелепого произошло за последнее время, фраппировало до такой степени, что телеграфист Михаил Петрович испугался за побледневшего князя.

– Да вы прочитайте с другой стороны, что ж вы на картинку уставились, – поторопил он князя.

Действительно, на обратной стороне карточки оказалось несколько написанных мелким почерком слов:

«Мой дорогой князь. После нашей странной последней встречи (как же это было давно!) я долго не понимала, что произошло на самом деле. Теперь прояснилось многое. Мишель мне помог в этом. Я хочу вас видеть. Хочу верить, что и вы желаете того же. Чтобы вывести вас из заблуждения, посылаю вам фотографическую копию картины, что я (обратите внимание!) приобрела в лавке «Храм истинного искусства купца Пупкова» – мне показалось, что это ваш шедевр, и я не ошиблась. Но теперь речь идет не о ваших картинах, а о наших с вами отношениях. Увы, нынче я тотчас должна уехать, а вас не застала. Но я вернусь и не успокоюсь, пока не увижу вас.