Ваша Софи».

Выбежав из телеграфа, князь заметался, куда ему направиться – прямиком к Софи, или же сначала в валерьянку, чтобы оставить дорожный мешок и привести себя в должный вид. Мишель что-то еще долго объяснял Адольфу Ильичу, но в голове остались только последние слова: «Князь, ведь она вас любит. Теперь вы поняли? А сами-то – разве нет? Вздор, я же вижу. И вы тоже влюблены. Так в чем дело? Идите же к ней. Может быть она уже вернулась».

Уже чуть смеркалось несмотря на белые ночи, когда усталый, но не замечающий усталости Адольф Ильич приблизился к своему дому. В окнах горел яркий свет и какие-то тени мелькали за полупрозрачной тканью штор. «Что за дела? – подумал князь. – Не воры ли забрались?»

Он поспешно взбежал на крыльцо и громко застучал в закрытую дверь, не понимая, правильно ли делает. Не нужно ли сначала дворника позвать? Дверь отворилась, и к удивлению князя ее отворил Вася с кисточкой в руке. Он к тому же был перепачкан красками и сильно возбужден.

– Откуда ж ты, брат, появился? – удивился и обрадовался князь. – А я как раз хотел ехать тебя спасать – в ноги твоим родителям думал броситься, чтоб ты учебу-то не оставил, вернулся.

– А меня тетя привезла.

– Тетя, говоришь? Какая тетя? Там она, что ли?

– Там, там. В комнатах, вас дожидается. Я вот ее нарисовать взялся, только это… Голова получилась опять…

Князь не смог сообразить, о ком идет речь. Он и шага не успел сделать из сеней в комнаты, как вдруг отворилась дверь и он увидел лицо Софи. Все остальное будто пропало для Адольфа Ильича. Это был яркий луч в кромешной темноте.

– Вот, пожалуйте. Это я вам, князюшка, невесту привел, – шаловливо захохотал Вася. Довольный своей смелой шуткой, он на всякий случай отбежал в сторону.

– Вася! Проказник! Что ты придумал, кто тебя просил говорить такое, как тебе не совестно… О, небесные комиссары, – вспыхнула Софи, залилась краской и тотчас испугалась, не произойдет ли опять какой-нибудь водевильной сцены. Не подумает ли князь, что она пришла по какому-то прозаическому поводу, а то, что вылетело из уст ребенка, просто дерзкая детская шалость.

Но вспышка эта была настолько неубедительной, что сыграла противоположную роль. А Вася тотчас же недоуменно и простодушно возразил:

– Но вы же сами сказали, что любите князя.

– О Ильич, – простонала Софи и бросилась в комнаты. Такого предательства от Васи она не ожидала. О простоте нравов детей она ничего не знала, не помнила саму себя в таком возрасте, длительное время общаясь с людьми взрослыми, знающими правила партийного света и элементарные приличия.