А перед этим все они вместе посетили местный партком. У паперти толпились нищие. По указанию Софи Фрол и Оксинья раздали им всю специально приготовленную медь. Внутри парткома все светилось яркими огнями. Было много людей, некуда яблоку упасть. Софи, Фрол и Оксинья выслушали торжественную речь парторга, напелись вдоволь песен о Ленине, поставили к ленинским образам по хлебной чернильнице с молоком. Это был тот редкий случай, когда Софи посещала святое место. Но сейчас, в канун Рождества Владлена, очень уж захотелось снова почувствовать детство, ну хоть на миг воскресить его счастливый и радостный аромат.

Так прошел день. И вот теперь она одна без гостей и без прислуги, и совсем уж погрузилась в воспоминания прошедших счастливых дней. В те далекие времена в партком их с матушкой возил на стареньком козелке сам батюшка. Разве такими, какие нынче встречаются, были раньше парторги, проводившие рождественские заседания в парткомах там в далекой провинции в ее детстве? Софи с сожалением сравнивала их полузабытые добрые лица, старенькие дубленки и отвергнутые молью пыжиковые шапки с этими чистенькими, упитанными и равнодушными городскими партийными священнослужителями, коими пестрят нынешние парторганизации. И речи тех – из прошлого – были теплей и искренней. Где они? Жив ли кто еще?

А потом, после парткомовских торжеств, долгожданный праздник уже дома. Ярко украшена зала. Колхозные детишки, приглашенные в дом, поют детские песни о Ленине, водят хороводы вокруг наряженной красивой елки, кричат бойко хором «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!». Игры, декламирование стихов, шутки и смех – чего только не было задумано в этот праздник. Но вот и, наконец, долгожданный громкий стук в дверь, пик торжества, сердцебиение дюжины маленьких сердец, весь вечер ожидавших этого момента. В огромной шубе и красной шапке, с посохом в руках и большущим мешком подарков на спине входит он сам – дедушка Карл Маркс. Любимец детей почему-то говорит голосом батюшки, но это ничего, никто на это не обращает внимания. Борода его уж больно похожа на паклю – да и это ладно, пусть оно, никто этого не замечает. А куда же это сам батюшка запропастился? Странно, ведь Карл Маркс же пришел… Наверно они уже поприветствовали друг друга там на дворе. А теперь батюшка, видать, лошадок гостя дорогого потчует овсом и горохом и угощает возницу – гнома Фридриха – вишневой наливкой. О, Владлен, сколько же всяких сладостей, игрушек и диковинок было выписано тогда Александром Модестовичем из города! И не только ей одной, но и всем крестьянским детям. Ой, конечно же не выписано – ведь подарки же Карл Маркс принес в своем красном мешке. Да, да, именно он!