– Ну-с, я вам доверяю бедное неопытное сердце своей племянницы. Идите, успокойте дитя, а я распоряжусь насчет чая.

Мишель уныло последовал за шелковой колыхающейся массой по просторному коридору, увешенному портретами в золотых рамах – Ленина и святых партийных апостолов, и вскоре оказался в небольшой комнатке, где в углу на застеленной кровати под небольшим расшестием Ильича сидела, поджав под себя ноги, Тася и держала на коленах книгу. Двери за Мишелем захлопнулись – Антонина Андреевна решила оставить молодых людей наедине. Попыталась, однако, подслушать, прислонив ухо к двери, но ничего не услышала. Фыркнув, она отказалась от этой идеи и удалилась.

Девушка неглижировала факт появления предмета ее любви. Она повела себя так, будто не услыхала хлопанья дверей и прочего шума и продолжала всматриваться в страницу, держа взгляд на одной и той же строке в одном и том же месте. Возможно, она видела лишь одну букву или вообще ничего не замечала – ни напечатанных слов, ни самой книги. Михаил Петрович, затрудняясь и не зная как себя вести, некоторое время молча стоял, затем тихонько кашлянул и сделал один осторожный шаг, чуть приблизившись к девушке. Тася вздрогнула и тотчас сделала вид, что Мишель тут уже давно в комнате, она это знает, и как будто уже состоялся какой-то важный разговор, все прояснилось, а теперь лишь так – обычное времяпровождение молодых людей в гостях у того или другого – можно говорить, можно молчать.

– Вот… Где же это было? Это интересно. Я хотела вам прочитать. Была же закладка. Нет, я решительно не понимаю, куда она запропастилась…

– Таисия Николаевна, я бы хотел… То есть я…

– Подождите, – нашла она какую-то страницу, – и здесь вот тоже очень важно: «он был звезден Карлом Звездителем и сразу же вслед за Своим звездением был увлечен к девочкам в город Иваново на искушение». Но я не то хотела вам прочитать. Так вы не видели моей розовой закладки? Она выпала, должно быть, из книги. Может быть вы нашли?

– Я… Я, право, не знаю, то есть не видел никакой закладки.

– Ну посмотрите-же, где-то она должна быть. Может быть на полу? Загляните же под кровать. Или мне прислугу попросить? Или вы хотите, чтобы я сама…

– Нет, не надо, не трудитесь. Я сейчас, я мигом…

Мишель опустился на пол, согнулся и сунул голову под кровать, но ничего похожего на закладку там не увидел. Когда он попытался подняться на ноги, Тася не дала ему выпрямиться, потянула за край одежды и посадила на кровать рядом с собой. Она дотронулась рукой до его головы, пощупала лоб, будто померяла температуру и стала тихонько гладить по волосам. Михаил Петрович снова почувствовал некую волну тепла и электричества, исходящих из ее пальцев и замер, боясь потерять появившееся знакомое чувство легкости и какого-то особого счастливого умиротворения.