– Так скажите, братец вы мой, с какой стороны головки у вас потеплее, может даже побаливает, а с какой – ощущение холода, пустоты, этакой ленности?

– Я, право, не уверен, – очнулся Мишель, – может быть все-таки здесь болит и как-то горячей. А впрочем я не уверен, – Мишель показал указательным пальцем на свою левую половину головы и тотчас опустил руку. Чуть внимательней прислушавшись к своим ощущениям, он почти сразу же действительно ощутил головную боль слева. – Да, слева побаливает.

– Вот, вот, вот! А тут справа холодок гуляет, я угадал?

– Вроде бы так.

– Вы ведь не художник, не поэт, это нам известно. Но можно и догадаться. Хотя, вроде и не математик. А прикройте-ка глаза на минуточку, да представьте, обе половинки своего мозга окрашенными в разные цвета – один цвет бардовый или ярко-красный, другой – светло-голубенький, бледненький. Прикиньте-ка, что куда подходит лучше всего. Ну-с?

– Кажется слева должно быть поярче, возможно красный цвет идет; справа бледно-голубой лучше подходит, – ответил Мишель, честно проделав задание доктора мысленно.

– Именно, именно, так-то и должно оно быть у вашего брата служащего, – обрадовался Вениамин Дормидонтович. – А теперь давайте-ка, милейший наш, представьте себя, скажем, внутри апельсина. Какого оно там? Глазки-то закройте. Ну-с? Все проверьте, можно ли дышать, вкус, запахи учтите, попадание в глаза, в нос. Ой, как щиплет, хотя на вкус приятно. Ну, какого? То-то же. А теперича окажитесь-ка вы, батенька, в яйце, вареном причем. Ну, хорошо, не хотите в курином, разрешаю влезть в гусиное – оно чуть поболе будет, все ж не так тесно. И даже еще больше вам льгот даю: так уж и быть – пусть-ка это будет яичко всмятку. Так, так, представляйте, думайте. Мякоть вокруг, и вы сами мякенький, желтенький, китайца желтей. Вы ведь, батенька, роль желточка играете, прошу учесть. А теперь, милостивый государь, двинемся в ретроградном направлении. Прошу посетить сырое гусиное яйцо. Поплавайте там. Ой, совсем вы жиденьким стали. Не бойтесь, у меня здесь нет ни сковородки, ни электроплиты, ни керогаза, а то б зажарил вас с бекончиком. Я ведь еще не отобедал как следует.

Мишель, избегая излишней старательности, попытался представить себя внутри сырого яйца, но почувствовал себя эмбрионом, будто находится он в чреве своей матушки, где тесно, темно и жутко. Он стряхнул с себя это странное ощущение и открыл глаза. Сердце его колотилось.

– Ага, ощутили, какого там. Так-то вот. Ну-с, батенька, идем дальше. Вот что я вам предложу… Смотрите, вот на вас эта пижамочка. Чуть великовата, это ничего. Вот здесь дырочка, жаль, конечно, но и это ничего, ничего. А представьте-ка, родной мой, что тело ваше – это не вы, а нечто постороннее, предмет для удобства, а сами-то вы – вот это вот ваше платье и есть вы самый. В нем все ваши мысли, переживания, даже любовные, надежды, функции, физиология, опорная система… Жизнь, одним словом. А тело – это так. Как говорят, голова нужна для того, чтобы шапка не спадала, ну и все остальное что-то в этом роде. Сложновато, это я понимаю. А вы не торопитесь, осознайте, попробуйте…