Затем почти две недели убивал любое воспоминание о прижимавшихся к моей груди хрупких лопатках. О длинных ногах в нелепых пятнистых штанах. И о странно коротких волосах, которые неумолимо тянуло потрогать.
И все шло просто отлично. Ненужные воспоминания отодвигались в дальний угол, не мешая мне жить днем. Выбираясь оттуда только ночью, когда разум спал, а сны рождали ее образ.
Все шло просто прекрасно, пока ее не почувствовал мой проснувшийся дракон.
И сейчас, когда он беснуется, рвется наружу и требует взять свое, находиться рядом с этой женщиной почти невыносимо.
Там, перед воротами академии, глядя как она стоит, повернувшись к нам с Ракарвиссом спиной, я едва удержался, чтобы подхватить ее на руки.
Забросить в седло перед собой, развернуть лошадь и увезти. Спрятать от проблемы, которую она только что, сама того не ведая, нажила.
Потому-что мне совсем не понравился взгляд, которым на нее смотрел Ракарвисс. Главный королевский инквизитор никогда не прощает тех, кто осмелился развернуться к нему спиной.
А сейчас она крутнулась в моих руках, с вызовом задрала подбородок: — Кто вы такой? — и попыталась меня оттолкнуть.
Я рассматривал ее лицо — светлая, почти прозрачная кожа, тонкие брови, недовольно поджатые губы, а в глазах сверкает смесь злости и отчаяния. Моя женщина.
— Ты изменилась. С таким цветом глаз ты тоже красива. И тебе идут длинные волосы. — одной рукой я крепче притянул ее к себе, а второй вытащил шпильки из дурацкого пучка на затылке.
Волосы цвета драконьей лавы водопадом полились по хрупкой спине. Не удержался, и запустил пальцы в густые пряди, наслаждаясь их шелковистой гладкостью.
— Что вы творите? Я не понимаю… — она снова попыталась меня оттолкнуть.
Улыбаясь, я наклонился и прошептал возле ее виска:
— Я хотел бы узнать все твои тайны, магистр Елизавета Дворцова.
* * *
Лиза
Сердце с разгона бахнуло в грудную клетку и затряслось, как загнанный заяц — он совершенно точно меня узнал.
Закусив до крови губу и задвинув страх подальше, я попыталась его оттолкнуть.
Потому что страшно, невыносимо, стоять так близко к его горячему телу и слушать голос, от которого по коже бегут мурашки.
Нет сил вдыхать его запах, ощущая, как в животе что-то странно покалывает. И чувствовать знакомые сильные руки на своей спине.
— Ты изменилась. — карие глаза в густых ресницах совсем близко, и сейчас в них не было ни капли спокойствия.
Внезапно он еще крепче прижал меня к себе и ловко, будто проделывал это сотни раз, вытащил шпильки из моего старушечьего пучка.
Не обращая внимания на мой возмущенный вопль, погрузил пальцы в волосы, коснулся кожи на затылке и медленно провел рукой вниз.