Теперь воздух. Вокруг купола закрутился кокон уплотнённого воздуха — вращающийся, самоподдерживающийся, с расширяющимися витками. Энергия замкнулась в петлю и перестала требовать постоянной подпитки.

Пять секунд, десять, пятнадцать…

Я уже хотел опустить руки, как в этот момент Громов вышел из-за барьера и со всей силы пустил водяную волну на мою конструкцию. Я успел заметить это и усилил концентрацию в потоках. Неистовая волна врезалась в конструкцию, но моё творение…

— Устояла, — шепнула Краснова, не веря своим глазам.

Громов лишь одобрительно усмехнулся и вернулся за барьер.

Теперь я наконец-то опустил руки. Конструкция простояла ещё две секунды, потом купол мягко осел, рассыпаясь в каменную крошку. Огненная сфера мигнула и погасла. Воздушный кокон рассеялся, взметнув пыль.

Тишина.

Зубов смотрел на рассыпавшийся купол. Краснова — на показания прибора. Громов — на меня.

Пауза длилась секунды три. Потом Громов произнёс — негромко, но отчётливо:

— Полагаю, этого более чем достаточно.

— Благодарим вас, Александр Васильевич, — Зубов закрыл блокнот. — Можете подняться в зал ожидания. Результаты будут объявлены через час.

Я вышел из зала и вернулся к остальным. Рогозин ждал у двери — не мог усидеть.

— Ну? — спросил он.

— Жив, — ответил я.

— Это я вижу. Как прошло?

Я пожал плечами с той нарочитой невозмутимостью, которая в равной мере могла означать и скромность, и уверенность. Рогозин хмыкнул и вернулся на скамью.

Через час в зал вошёл Зубов.

— Господа, — он обвёл нас взглядом. — Комиссия завершила оценку. Из десяти кандидатов седьмой магический ранг присваивается семерым.

Он назвал фамилии. Первым — артиллериста. Вторым — девушку-дворянку. Она закрыла лицо руками и беззвучно заплакала — на этот раз от облегчения. Третьим — Рогозина. Последним — меня.

— Фаберже Александр Васильевич. Высший балл по обеим частям экзамена. Отдельная рекомендация комиссии.

Я кивнул. Сдержанно. Внутри — ничего похожего на триумф. Скорее — спокойное удовлетворение мастера, выполнившего работу. Как подогнать чешуйку к яйцу: должно быть точно, и оно точно.

Тихомиров тоже прошёл. Москвич — прошёл. Военный инженер, хромавший после первой попытки, — увы. Он принял новость молча, встал, пожал руку Зубову и вышел. Достоинство в поражении — редкое качество.

Зубов вручил сертификаты — гербовая бумага, печать Ранговой комиссии, три подписи.

На улице я достал телефон.

— Сдал, — сказал я отцу. — Высший балл.

Василий помолчал секунду. Потом:

— Горжусь тобой, Саша.

Три слова. Но для отца, который не разбрасывался похвалами, — это было много.