— Господин Фаберже, прошу в зал.

Я встал. Рогозин поднял кулак, желая мне удачи. Я кивнул и спустился по лестнице.

По залу было видно, что сегодня его основательно пытались разнести. На плитах пола красовались свежие трещины, подпалины, лужицы конденсата от чужих водяных щитов. Чей-то огненный выброс оставил на потолке чёрное пятно. Воздух пах озоном и раскалённым камнем.

— Александр Васильевич, — кивнул Зубов. — Первый блок. Три стихии по отдельности. Начнём с земли.

Я опустил руки ладонями вниз и потянулся к камню под ногами. Плиты пола отозвались мгновенно — привычная тяжёлая вибрация, как рукопожатие старого знакомого. Земля была моей сильнейшей стихией.

Камень поднялся — не рывком, а плавно, как тесто под руками пекаря. Я формировал стену, контролируя толщину, высоту, плотность. Даже арку сделал в центре — полукруг с замковым камнем наверху, как в настоящей кладке. Ну, люблю я повыпендриваться…

Зубов осмотрел стену, постучал костяшками пальцев и кивнул. Громов сделал пометку в блокноте.

— Теперь огонь, Александр Васильевич.

Тоже легко. Я собрал тепло из воздуха, из стен, из остаточного жара от предыдущих испытаний. Сфера родилась между ладонями — оранжевая, ровная, с мягким гудением раскалённого воздуха. Я вывел её на нужную температуру и зафиксировал.

Краснова подняла измерительный прибор. Секунда, другая…

— Восемьсот девяносто три, — произнесла она. — Отклонение — семь градусов. Стабильно.

Семь из пятнадцати допустимых градусов. Я мог бы выдать и два, но предпочёл беречь силы и концентрацию.

— Теперь воздух. Щит, пожалуйста.

Вот здесь я позволил себе небольшую вольность.

Стандартный воздушный щит — плоская стена уплотнённого воздуха. Надёжно, проверено, скучно. Я сформировал спираль — вращающуюся структуру, которая не просто блокировала удар, а рассеивала его по касательной. Тот самый метод, который я показывал отцу в мастерской.

Краснова не стала предупреждать — просто метнула огненный шар. Быстро, точно, на уровне восьмого ранга. Шар врезался в спираль и — рассыпался. Пламя пошло по виткам, как вода по водовороту, и угасло, не дойдя до меня.

Краснова приподняла бровь. Громов убрал незажжённую трубку изо рта и чуть подался вперёд.

— Нестандартная техника, — заметил он. Голос был низкий, спокойный — из тех, что не нуждаются в громкости, чтобы быть услышанными. — Спиральное рассеивание?

— Да. Самоподдерживающийся контур, — ответил я. — Энергия замыкается в петлю вращения. Требует меньше ресурсов на удержание.

Громов кивнул и снова откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на интерес. Для мага девятого ранга, который видел всё, — это было немало.