Я отпил и на секунду закрыл глаза.

Это всё ещё был лучший кофе, который я пил в Петербурге. Возможно — один из лучших за полтора века. Густой, обжигающий, с кардамоном и каким-то ещё оттенком, который я не мог опознать — то ли шафран, то ли что-то совсем экзотическое. Кофе, ради которого стоило спуститься в подвал на Апрашке.

— При Ахмеде можем говорить спокойно, — пояснил Дядя Костя. — По-русски не понимает ни слова — только «здравствуйте», «кофе» и «спасибо». Идеальный бармен для конфиденциальных разговоров.

Он усмехнулся. Я оценил: место встречи и правда идеальное.

— Итак, — Константин Филиппович отставил чашку и перешёл к делу. — Есть новости о вашей жемчужине. Княгиня Юсупова ожидаемо отказала. Мой посредник даже не настаивал — бессмысленно.

Я молча кивнул.

— Рябушинский… — Дядя Костя скривился, словно откусил лимон. — Жемчужина у него и правда есть. Семнадцать миллиметров, белая, персидская. Но не идеал — люстр средний, форма чуть грушевидная. Мой консультант говорит, экспонат не лучший. И за него Рябушинский просит пятнадцать тысяч.

— Мимо, — сказал я. — Это чересчур.

— Согласен. Строганов не отвечает на письма и сообщения. Либо влюбился во флорентийку и ему не до жемчуга, либо болен, либо сознательно избегает контактов. В любом случае — вариант ненадёжный.

Дядя Костя отпил кофе и посмотрел на меня тем самым взглядом — прищуренным, с искоркой, — который я уже научился распознавать. Взгляд человека, который приберёг главное на десерт.

— Местные источники исчерпаны, — произнёс он. — Но я, Александр Васильевич, не ограничиваюсь местными источниками.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и развернул его на столе. Записи от руки — имена, даты, суммы. Почерк Дяди Кости — мелкий, аккуратный, неожиданно изящный для человека его биографии.

— Стамбул! — сказал он. — Ахмет Февзи-бей. Советник при турецком посольстве, в прошлом — заместитель министра торговли Османской империи. Вышел в отставку, живёт в Стамбуле, коллекционирует персидский жемчуг. Коллекция небольшая, но изысканная — около тридцати экземпляров.

Он постучал пальцем по одной из строчек.

— Среди них — наша жемчужина. Двадцать миллиметров, белая, идеально круглая. Персидский залив, найдена ныряльщиком в Бахрейне около десяти лет назад. По описанию — именно то, что вам нужно.

Я удивлённо приподнял брови. Двадцать миллиметров. На миллиметр больше окинавской, перехваченной Бертельсом. Если качество соответствует описанию — это не просто замена. Это улучшение.

— Проблема? — спросил я, потому что у Дяди Кости никогда не было всё просто.