— Буду, — ответил я.

— Жду вас. До встречи.

Он отключился.

Я посмотрел на часы. Два с половиной часа до встречи. Достаточно, чтобы закончить проверку чешуек и оставить Воронину инструкции.

* * *

Апраксин двор встретил нас привычным хаосом.

Торговые ряды гудели, как улей: лавки с тканями, скобяными товарами, посудой, книгами, бог знает чем ещё — всё это теснилось под крышами старинных корпусов, построенных ещё при Екатерине и с тех пор не знавших капитального ремонта. Народу было, как в муравейнике в час пик. Снег под ногами давно превратился в бурую кашу, смешанную с опилками и песком.

Штиль припарковался на Садовой. Я вышел и направился к входу в третий корпус.

У двери в «Касабланку» нас встречал Штрих. Как обычно, в своей вечной кепочке с острым козырьком и тонком пальто не по погоде.

— Александр Васильич, здрасте-здрааасте! — Штрих широко улыбнулся, продемонстрировав дыру в ряде зубов. — Телоефончик, эцсамое, ну, как обычно… И прошу за мной.

Штиля вместе с мобильником пришлось оставить снаружи Штрих открыл дверь, пропустил меня и тоже остался на улице.

Меня всегда забавлял интерьер этого заведения. Сводчатые потолки были выкрашены в тёмно-синий под ночное небо, стены обиты тканью с восточным орнаментом. Медные светильники с разноцветными стёклами бросали на столики цветные пятна.

Пахло здесь одуряюще. Кардамон, жареный кофе, корица и что-то мясное — плов или тажин, определить точнее мешало расстояние до кухни.

Зал был пуст. Ни одного посетителя — только двое крепких молодых людей у входа, которые при моём появлении скользнули по мне равнодушными взглядами и вернулись к созерцанию стен. За стойкой бара неторопливо двигался смуглый человек — худой, черноволосый, с аккуратной бородкой и внимательными тёмными глазами. Вероятно, тот самый бармен, кофе которого так любил Дядя Костя.

Сам хозяин сидел за угловым столиком. Сегодня он был одет без привычного лоска — серый пиджак, тёмная рубашка без галстука, неброские часы на запястье. Здесь, на Апрашке, Константин Филиппович Гробарёв был не коллекционером-меценатом. Он был в своей стихии. На своей территории.

— Александр Васильевич! — он привстал и указал на стул напротив. — Присаживайтесь. Ахмед, кофе!

Бармен кивнул и начал священнодействие. Достал из-под стойки медную джезву с длинной ручкой, насыпал кофе из жестяной банки, добавил что-то из маленькой склянки и поставил джезву на поднос с раскалённым песком. Вскоре кофе начал медленно подниматься — тёмный, густой, с пенной шапкой цвета каштана.

Ахмед разлил кофе по крошечным фарфоровым чашечкам, поставил перед нами, молча кивнул и отошёл за стойку.