— Не удивлюсь. Возьму этот номер спокойно.

Кубарев секунду посмотрел в окно.

— Дорохов. Я в «Заре» с шестьдесят восьмого года. В этой редакции у меня по разным председателям и по разным кандидатам было разное; от уважения до раздражения. По Вашему письму — у меня сегодня уважение. Я Вам это говорю один раз; не вернусь к этой теме.

— Спасибо.

— Не за что.

Через сорок минут вернулась Лидия с экземпляром из районной избирательной комиссии. На полях — две короткие пометки красным карандашом. Кубарев взял; прочёл.

— Комиссия одну запятую сняла; одно слово предложила убрать. Слово —«добиваться» в третьем пункте про артели. По мнению комиссии, это слово звучит «непартийно». Лида, как смотришь?

— Я бы оставила.

— Дорохов?

— Оставим.

— Тогда — оставляем. Пишу резолюцию:«Принято без правки» . По моему усмотрению как главного редактора.

Кубарев черканул внизу. Подписался.

— В номер. Завтра в пять утра идёт в печать. К восьми утра завтра двенадцать тысяч экземпляров будут в районной экспедиции.

— Спасибо, Николай Тимофеевич.

— Не за что.

Я вышел из редакции в одиннадцать сорок. На улице снова шёл мелкий снег; редкий, не сильный. Толик у УАЗика курил.

— Павел Васильевич, домой?

— Домой, Толик. Сегодня всё, что мог, я сделал.

На обратной дороге из Сухоруково Толик не задавал вопросов. У него за весь мой председательский срок в УАЗике был свой ритм: если председатель пишет что-то важное, шофёр в обратной дороге молчит. Сегодня — то же. Толик вёл аккуратно; я смотрел в боковое окно на проходящие поля.

В голове у меня шёл свой расчёт. Письмо я сегодня сделал максимально по-моему: без партийной риторики, с цифрами, с прямой формулой обещания. Я этой формулой за восемь лет в районе работал не раз: и с Сухоруковым в восемьдесят первом по первой районной грамоте, и с Корытиным в Москве в восемьдесят пятом по сети колхозов. Эта формула в советской системе работала тогда, когда у человека за бумагой стояли цифры. У меня цифры стояли. По форме письмо у меня получилось рабочее.

К полудню я был в «Рассвете». Зинаида у себя.

— Прошло, Павел Васильевич?

— Прошло без правок. В номер двадцать третьего января.

— Значит, не зря Вы над ним ночь просидели.

К часу зашёл Артур по своим делам — артели; не по письму. На столе у меня лежала копия письма; он её прочёл ещё с утра, поэтому не возвращался. У него была отдельная сводка по январской отгрузке.

— Дорохов. Подвели цифры по артели за двадцатое января. Отгружено четыре тонны на два предприятия: молокозавод и хлебокомбинат. По декабрю — за весь декабрь восемь тонн; за двадцать дней января уже девять. Темп растёт. Если такая же неделя — двадцать пятого закроем январь по объёмам выше декабрьского в полтора раза.