К восьми Катя забрала с собой кружку и ушла к себе. Мишка с журналом — в гостиную. На кухне остались я и Валентина.

— Паш. Завтра я с тобой с восьми утра. И вечером — к семи к Артуру с Бэлой, на чай.

— Знаю, Валя. Весь день вместе.

— А сегодня тебе — спать. Не сиди над бумагами.

— Постараюсь. Не обещаю, но постараюсь.

Она улыбнулась.

К восьми тридцати я зашёл в комнату Кати. Она у себя за столом сидела с книгой;«Слово о полку Игореве» , школьная хрестоматия.

— Пап.

— Кать. Завтра ты с нами на участок?

— С вами. Это ведь моё первое голосование. Местные выборы, мне семнадцать — по закону на местных можно с шестнадцати. Я ещё с осени, по обществоведению, это знала.

— Знала — и молчала.

— А чего об этом говорить заранее. — Она чуть улыбнулась. — Голосовать я завтра буду не за тебя, пап. По форме — за всех трёх кандидатов в бюллетене. А по существу — завтра скажу маме, что голосовала первый раз, и больше тебе про это ничего не скажу.

— Вот это, Кать, и правильно. Твой бюллетень — только твой.

— Я знаю.

Она перевернула страницу хрестоматии, не поднимая глаз, продолжила читать. Я постоял ещё секунду, отметил это про себя и вышел из комнаты.

Эта Катина короткая фраза,«я завтра скажу маме» , внутри встала особой. Кати в семнадцать сегодня вечером оказалась взрослее, чем я в её возрасте; и в её формуле «не скажу тебе» у меня в ней стало больше уважения, чем в любых её прежних реакциях. Это для меня в последний рабочий вечер кампании стало тем, что не забудется.

К без четверти девять я зашёл в спальную за зарядкой для часов. Валентина уже легла; не сразу — у неё на коленях лежал учебник по литературе шестого «А», она его в этот вечер заканчивала проверять. При моём входе закрыла книгу. Подождала, пока я возьму зарядку. Потом сказала, не повышая:

— Паш. Сядь.

Я сел на край кровати.

— Я тебе одно скажу. Не упрёком. Завтра у тебя — большой день, и после завтра, и после следующего, и на каждом ты мне скажешь«я с тобой» . Я знаю, что ты с нами. Я тебе одно хочу, чтобы услышал — пока сегодня вечером ты ещё кандидат, а не депутат. Каждый твой следующий уровень я плачу из Кати. Из Мишки. Из своей школы. Ты эту цену видишь хуже меня — потому что её плачу я, не ты. Когда ты в следующий раз поднимешься, посчитай её в голове сам. По строкам. Как Зинаида тебе цифры пересчитывает.

— Валя.

— Не отвечай. Я не для ответа сказала. На сегодня — всё.

Она потушила лампу со своей стороны. Я остался сидеть на краю кровати с зарядкой в руке. В темноте у меня внутри прошло то, что я в кабинете никогда не пропускал: цена, которую кто-то платит вместо меня. Я к ней восьмой год был внутри готов; но в этот вечер впервые в этой готовности почувствовал зазор.