В пять — позвонил Дымов.

Я снял на втором гудке.

— Дорохов.

— Павел Васильевич. Дымов. Не отрываю?

— Слушаю.

— Уточнение по семинару. Гости из Москвы двое. Минсельхоз. Фамилии не для телефона. Третий, возможно, из Курского обкома: новый зам по сельскому хозяйству. Я Вам про его назначение говорил в августе. Сейчас уточняю: он на месте. Двенадцатого выходит первый рабочий день.

— Принято.

— Двенадцатого, пятница на этой неделе.

— Принято.

— Он будет на семинаре. Я думаю, Вам полезно знать заранее. Фамилия Тимофеев. Алексей Михайлович. До этого работал в обкоме другой области, Орловской. Андроповский выдвиженец, но не «жёсткий», как Стрельников. Скорее «считающий».

Я сделал короткую паузу. У Дымова в характеристиках людей каждое слово отдельное. «Считающий» это похвала. Это я отметил.

— Я приму к сведению.

— Павел Васильевич. И ещё. Алексей Михайлович перед семинаром, возможно, попросит у Вас встречу. Я думаю — попросит. Если попросит — Вы найдёте время?

— Найду.

— Хорошо.

Гудки. Я положил трубку. Открыл другой, не тот, что с речью. Перенёс на новую страницу:

Тимофеев. Алексей Михайлович. С 12 сентября — зам обкома по с/х. До этого — Орёл. Считающий.

Закрыл.

Тимофеев первая фамилия нового зама, и я её услышал из дымовских уст. У Дымова в обкоме у каждого свой канал; кто на каком, у меня в голове была карта, обновлённая по состоянию на конец августа. По этой карте Тимофеев пока не Дымовский, не Семихинский, не Стрельниковский. Свободный. И это означало, что у нас с ним первая встреча будет без посредников, на чистом столе.

«Считающий», у Дымова такое слово было в одной ситуации за весь год. Этого было достаточно, чтобы я отнёсся к Тимофееву серьёзно.

К шести в кабинете уже темнело. Я закрыл папку. Лампу не выключил, выключу позже. Прошёл в коридор. У двери секретарской сидел Семёныч; рядом на табурете пустой стакан с двумя оставшимися чаинками. Семёныч поднял голову.

— Палваслич. — Семёныч поднялся с табурета не сразу; колено у него к вечеру уставало. — Я к тебе по фуражу для Антонины, на вторник, — но это завтра обговорим, не на ночь глядя.

— На вторник так на вторник.

— А вот что на ночь глядя. Кузьмич просил передать. У него там, на четырнадцатом, берёза.

— Какая берёза?

— Та, что на дальней меже. Он её сегодня обошёл — он же её каждый раз обходит. Говорит: сохнет. С июня сохнет, он давно заметил, только молчал. А сегодня сказал — передай Палвасличу, пусть знает.

Я постоял секунду.

— Завтра с ним поговорю.

— Поговори. Он этого ждёт. — Семёныч надел шапку. — Ну, я пошёл. Тамара ужин держит.