К семи зашёл в правление. Лампу включил у себя в кабинете. Зинаида не было — воскресенье; правление работало без неё.

На столе у меня лежала папка с моими московскими материалами — я её привёз с собой в чемодане. Положил в стол.

Сел.

Достал тетрадь. Открыл на следующей чистой странице.

Посмотрел на дату на отрывном календаре, висевшем на стене у двери.«8 февраля 1987 года. Воскресенье» .

Карандашом, спокойно, написал в верхней строке:

8 февраля, воскресенье.

Ниже, через пустую строку:

Шестой — закрыт. Седьмой — начался.

Подержал ручку над страницей. Не добавил ничего больше.

Закрыл тетрадь.

Сидел минуту, не двигаясь. В кабинете горела лампа; за окном январский снег уже растаял (в феврале начались оттепели), на дворе у правления лежала ровная серая жижа. У Кузьмичёва свет в окне горел; видимо, они с Тамарой ужинали. У Артура с Бэлой свет в окне их квартиры в Курске я отсюда не видел; но я знал, что они там ещё долго не спят.

В этой одной записи у меня в тетради сегодня вечером лежал итог тома. Без эмоции; без оценки. По форме — констатация. Сначала была война (декабрь, Семихин). Потом было сражение (январь, депутатские выборы, пленум). Потом был исход (Москва, февраль). По существу — у меня всё это шло один за другим, как у других в селе шёл обычный год.

Я этому положению благодарен. Год шёл как год.

За январь у меня шла публичная фаза: митинги по сети, открытый митинг в районном Доме культуры, письмо в«Заре» , селектор Дымова с Семихиным, разговор со Стрельниковым в обкоме, церемония вручения мандата, звонок Михаила Сергеевича. Это много публичной работы для одного января. И каждый из этих эпизодов у меня сейчас остался не как пик, а как одна из точек ровного графика.

Это и был мой шестой год.

Седьмой начнётся утром. К восьми у меня в правлении. К десяти в обкоме. К концу недели — областная экономическая конференция. По «Рассвету» — весенняя посевная через три недели. По артели — пятнадцать тонн в феврале по плану. По депутатской работе — первая сессия с моим участием. По сети — обход двух из пяти колхозов в ближайшие десять дней. По дому — каждый вечер с Валентиной за столом.

Этот график у меня был выверен по графе. По расчёту — я к нему готов. По существу — он уже идёт.

Я положил ручку на стол. Встал.

Прошёл к окну. За окном вечер. Февраль. Конец января позади; московская неделя позади; пленум, выборы, депутатский мандат — позади. Артель работает; сеть из пяти колхозов работает; Сухоруков на пенсии у себя; Кузьмич с Тамарой ужинают; Антонина у плиты варит варенье; Семёныч у телят; Лёха в мастерской с трактором; Зинаида завтра вернётся к коммутатору; Нина Степановна в школе.