Она прошла за кулисами на свою сторону. Я остался с экземпляром в руках, перечитал последнюю строку закрытия — ту, что переписал в среду утром.

В девять тридцать в зале стало шумно.

Подъехали остальные делегации. Тополев первым из своих, за ним Медведев, следом Полынин и Ивлев на одной машине. Я встретил их у задних дверей коротким рукопожатием. Полынин, как всегда, с папкой в руке. Ивлев на областном семинаре впервые, и это было видно по плечам — чуть напряжённее обычного; я ему ничего не сказал, ему и без меня сегодня хватит.

Зашли в зал. Расселись по второму и третьему ряду. Сеть собралась.

Тимофеев приехал в девять сорок пять. Один, на особой обкомовской «Волге» — не Стрельниковской. Я подошёл сразу, не дожидаясь, пока его представит Дымов: первую встречу с ним я хотел провести сам.

— Алексей Михайлович. Дорохов.

— Павел Васильевич.

Он протянул руку. Сорок-сорок один, плотный, светлые волосы стрижены коротко, на висках седина. Костюм-двойка тёмно-серый, не московского кроя — недавно сшитый, у областного портного. Глаза светлые, серые: смотрели не вызывающе и не уклончиво, ровно. Дымов сказал о нём «считающий» — в этой ровности взгляда я с Дымовым согласился.

— С первой рабочей неделей в обкоме. Восьмой день, если я считаю верно.

— Девятый, — поправил он спокойно, без нажима, просто восстанавливая точность. — С четверга прошлой недели. А считаете Вы, думаю, верно почти всегда. Иначе я бы сегодня сюда не ехал.

Он коротко перевёл взгляд на орден.

— В личной карточке я его видел. В наружности — впервые.

— Восемьдесят третий год, январь. Сегодня просто повод достать его из шкафа.

Он чуть наклонил голову — то самое движение, которое у Дымова означало «принимаю, не оспариваю».

— Я Вас сегодня послушаю, Павел Васильевич. Молча. Вопросы, если будут, задам не из зала — после, в рабочем порядке. Не люблю спрашивать человека, которого слышу первый раз.

— Тогда буду рад вопросам после.

Он отступил.

Стрельников приехал в девять пятьдесят. С Семихиным.

Стрельников вышел из машины первым, как всегда. Семихин следом, на шаг сзади. Шаг сзади у Семихина с октября прошлого года стал привычным; раньше он шёл рядом. Мелочь, но я её отмечал шестой раз за полтора года.

Подошёл я к ним один. Дымов остался у своего угла фойе, Тимофеев — у входа в зал.

— Валерий Иванович.

— Павел Васильевич.

Рукопожатие короткое, без второго обхвата, без улыбки. Стрельников при встречах почти не улыбался, и сегодня тоже.

— Здравствуйте, Алексей Иванович.

— Павел Васильевич! — Семихин протянул руку быстрее Стрельникова и пожал крепче, чем нужно; тяжёлые часы на коричневом ремешке съехали к запястью. Смотрел он не в глаза — на орден. — А мы при параде, гляжу. При полном параде. Орден достали — значит, и нам сегодня готовиться к чему-то большому, не иначе.