— Третий уровень областной. Это Тимофеев. Если у Вас с ним рабочая линия, пусть он на регистрации поставит резолюцию «ознакомлен». Не «согласовано», не «утверждаю»; «ознакомлен». Этого достаточно. Резолюция не даёт ему политической ответственности; вам даёт формальное прикрытие в случае атаки.

Я подумал.

Инструкция, какую Корытин мне ни разу не давал с декабря восемьдесят третьего, ни в апреле восемьдесят четвёртого, ни в августе восемьдесят пятого. У него с этого года тон стал рабочий-практический; не «московский канал», а «московский тренер». Я к новому тону приноравливался по ходу разговора.

— Принимаю все три уровня. По Тимофееву — позвоню ему на следующей неделе.

— Только не сразу после моей встречи. Дайте Тимофееву прожить эту неделю без новостей. С понедельника позвоните.

— С понедельника.

Он закрыл папку.

— Павел Васильевич. У меня к Вам — на остаток встречи — одна просьба не по работе.

— Слушаю.

— Сегодня вечером у Левина. Виктор Петрович будет; знаете, я думаю. И ещё — будет одна встреча. Я её не организовывал. Я её Вам не объявляю заранее. Если кто-то к Вам подойдёт — я Вас не предупреждал. Если не подойдёт — не было встречи. Слышите?

Я подождал секунду.

— Слышу.

— Тогда — до вечера. У Левина с семи. Адрес у Вас не изменился.

— Не изменился.

— Гостиница в министерской — забронирована на одну ночь.

— Спасибо, Алексей Павлович.

— Не за что. Идите, отдохните до вечера. Сегодня будет длинный день.

Я вышел.

На улице в Орликовом было свежо, без дождя. Я постоял минуту у входа, посмотрел в сторону Садового. Думал не о Корытине; о том, что он мне сказал в самом конце.

«Я её Вам не объявляю заранее» — это была фраза, которую московские чиновники в его положении использовали в одном случае: когда встреча неоформленная, и оформиться не может, и оформиться не должна. Это не означало «случайно»; это означало «вне протокола». А вне протокола в круге Левина за все мои четыре поездки в Москву входил один человек, и его я в апреле восемьдесят пятого видел.

Михаил Сергеевич.

Я поднял воротник пальто. До министерской гостиницы — пятнадцать минут пешком.

В гостинице меня поселили в одноместный номер на третьем этаже. Окно выходило во двор; во дворе стояли две «Волги» и одна «Чайка», у «Чайки» возился шофёр с тряпкой. Номер стандартный, министерский: кровать, тумбочка, графин с водой, телефон, два полотенца на крючке. Чисто, скромно, без излишеств.

Я разложил чемодан, вынул вторую папку, для вечера у Левина. Третья сорочка, чистая, мне на сегодня не понадобится; останется завтра в дорогу. До семи у меня было часов восемь свободного времени.