Он встал. Левин встал. Я тоже встал.

— Удачи, Дорохов.

— Спасибо.

Он не подал руки на выход тоже. Левин проводил его до двери. Закрылась она тихо, без щёлка.

Я постоял у стула.

Виктор Петрович из кухни вернулся не сразу — дал той минуте осесть. Вошёл, налил себе ещё чая, сел напротив.

— Двадцать минут, — сказал он. Не спросил — отметил. — На две дольше, чем он обычно даёт. Я за такими вещами слежу по часам, привычка ЦЭМИ. Значит, у него к Вам было плотно.

— Плотно. Три вещи, все короткие — и ни одной лишней.

— У него лишних и не бывает. — Виктор Петрович отпил чая. — Он и приходит-то раз в год, ровно тогда, когда без него не обойтись.

Я допил остаток чая. Левин вернулся.

— Павел Васильевич, ещё чай?

— Спасибо, Давид Самуилович. Я пойду в гостиницу. У меня утром поезд.

— Тогда до следующей встречи. Когда, не знаю; будет повод.

— Будет повод.

Я надел пальто в коридоре. Виктор Петрович и Левин стояли в гостиной. На пороге я обернулся.

— Виктор Петрович.

— Да.

— Если по линии прокурорского надзора в восемьдесят восьмом, я выйду на Вас. Если в восемьдесят восьмом Вы будете там же, где сейчас.

Он посмотрел на меня одну секунду.

— Если буду — выйдете.

— Принято.

Я вышел.

В лифте лифтёрша на меня не смотрела. Я ей кивнул; она ответила тонким движением шеи.

На улице было десять минут одиннадцатого. Москва вечерняя пустая, фонари жёлтые, асфальт сухой. Я пошёл в сторону гостиницы пешком; до неё минут двадцать пять, но мне нужно было дать голове пройти эту дорогу самой, без троллейбуса и без машины.

В гостинице сел за стол у окна. Открыл блокнот. Записал в три строки:

Корытин: декабрь, первая декада, не позже 15. Кагановский. Тимофеев — «ознакомлен».

Виктор Петрович: 88-й — Закон о кооперации. Развилка артели. Если по надзору — выйти на него.

Михаил Сергеевич: меньше говорите, больше делайте. Не любопытство.

Перечитал.

«Меньше говорите, больше делайте» — не совет. Инструкция. У Михаила Сергеевича на разнице между советом и инструкцией была граница; он её соблюдал. Сегодня инструкция.

«Я слежу за Вами не из любопытства» — не угроза. Формула того, что у меня в Москве есть наблюдатель с собственной долей в моём деле. Доли он не назвал; и это правильно. Если бы назвал, стало бы рычагом для обеих сторон, и обе стороны это знают.

И третье, про людей, которые «не на свету».

Я их за день перебрал по очереди: Дымов, Тимофеев, Зинаида, Кузьмич, Корытин, Левин, Виктор Петрович. У каждого из них, как сказал Михаил Сергеевич, за моим делом стоит личная нагрузка. Не профессиональная, личная. И эта нагрузка в восемьдесят восьмом году, в случае атаки на меня, ляжет на них.