Я к этой мысли не привыкал. Я её знал; я её носил с восьмидесятого года, когда впервые понял, что моё знание будущего не суперспособность, а распределённая ответственность. У меня в этом теле было без надрыва столько друзей и союзников, сколько готов был держать на себе. Михаил Сергеевич сегодня дал мне понять, что у моих друзей у каждого свой счётчик; и этот счётчик они держат осознанно.

Я закрыл его.

Лёг, не раздеваясь.

Через стену слышались чужие звуки: где-то в соседнем номере работало радио, у дежурной по этажу шёл разговор по телефону, в коридоре проехал кто-то на тележке для белья. Звуки в министерской гостинице мне были знакомы по двум прошлым поездкам; и сейчас они меня успокаивали.

К двенадцати я уснул.

Утром поезд на Курск отправлялся в восемь сорок.

Я был на вокзале в восемь пятнадцать. Чемодан тот же, на полразмера тяжелее, чем вчера: добавилась тонкая папка от Корытина и листок с номером Кагановского. Билет тот же, что туда: купе, два часа сорок минут до Орла, потом полтора часа до Курска, итого четыре часа до конечной.

В купе на этот раз сидели трое: я и двое командированных, оба молодые, в одинаковых серых пальто, переговаривавшиеся на тему планов поставок строительных материалов в Воронежскую область. Я не вмешивался; сел у окна, открыл «Известия», купленные на вокзале, и читал; передовица была про животноводство, я её прочёл по диагонали.

К Орлу к одиннадцати двадцати в купе зашёл новый пассажир.

Тополев.

Не один. С чемоданчиком, в пальто, в кепке. Зашёл, увидел меня, остановился.

— Дорохов? — Тополев остановился в дверях купе, не сразу поверив. — Вот так встреча. Я-то думал, до Курска один доеду.

— Садись, Тополев, место у окна свободно. Ты откуда — из Москвы?

— Из Москвы. — Он закинул чемоданчик на полку, сел у окна напротив меня. Двое командированных переглянулись, но не вмешались. — И у меня там было дело, два дня. По молоку. Консультировался у Минсельхоза по молочному цеху — не у Корытина, у другого отдела. Ночевал у двоюродного, а сегодня вот домой.

— А я тебя в Москве и не встретил.

— Москва большая. В ней и не такие расходятся. — Он усмехнулся.

Тополев посмотрел в окно. За окном проходила Орловская область: поля, серые, осенние, с редкими ёлками у дорог. Я знал эти виды наизусть.

— Дорохов. — Тополев понизил голос, чтобы не слышали те двое. — Я тебе ещё на вокзале хотел сказать, в коридоре, да не догнал. Скажу сейчас.

— Говори.

— В области поговаривают — тебя в депутаты.

Я не пошевелился. Двое командированных за плечом Тополева продолжали своё; нас они не слушали.