— Передам.

Сухоруков на крыльце руку мне подал не сразу. Сначала Кузьмичу — Кузьмич протянул свою, рукопожатие у них вышло короткое, профессиональное. Потом — мне.

— Павел Васильевич.

— Пётр Андреевич.

— Заходи, если будешь в районе.

— Зайду.

— А не если — то к Новому году.

— Будет видно.

Не обещание — уговор «если будет видно». Таких уговоров у нас с Сухоруковым с восемьдесят третьего набралось несколько; не все исполнялись, и в каждом с обеих сторон была своя честная неопределённость.

Сели в УАЗик. Толик завёл; машина пошла.

К пяти были в «Рассвете».

Я поднялся в правление с регистрационным удостоверением в руке. Зинаида Фёдоровна меня уже ждала в кабинете; ей я в обед звонил из райисполкомовской столовой через Лидию Семёновну. Когда я вошёл, она встала.

— Зарегистрировались, Павел Васильевич? — Она спросила это от двери, не дойдя ещё до стола.

— Зарегистрировались. Вот, держите.

Я подал удостоверение. Зинаида прочла его медленно, от первой строки до печати, подержала секунду в руке — и положила на мой стол так бережно, как кладут не бумагу, а что-то живое.

— Полтора месяца работы — и вот он, серый лист с печатью. — Она поправила очки. — Я Вам сейчас принесу для него свою папку. Не в общую: у такого документа должна быть своя.

— Несите свою.

Она ушла, вернулась через минуту. Папка новая, тёмно-бордовая, с тиснёным узором. У Зинаиды для важных документов имелся запас особых папок, и она их использовала по моменту.

Удостоверение легло в папку. Папка отправилась в стол.

— Зинаида Фёдоровна. Это ведь и Ваша победа. Половина — Ваша.

— Половин я не считаю, Павел Васильевич, я бухгалтер. — Уголок рта у неё снова дрогнул. — Но за то, что сказали, — спасибо.

Она вышла, не задерживая.

Я остался один. Сел. Лампу не включал; за окном уже темнело, но в кабинете света хватало от коридорного.

«Рассвет-Плюс» зарегистрирован. Первый в Курской области. Резолюция Зимакова в архиве; копия в обкоме у Тимофеева; копия в Москве у Корытина; удостоверение у меня в верхнем ящике стола.

Сухоруков: попрощались.

Семихин: на январь.

Я открыл свою тетрадь. На новой странице записал:

2 декабря, вторник. «Рассвет-Плюс» — есть. Сухоруков — попрощались. Семихин — в работе, до Нового года тихо, январь — попытка. Зимаков — нормальный. Тимофеев нейтрально-положительно. Корытин — звонок прошёл. Дымов — позвонит. Январь — мой главный месяц.

Закрыл.

К шести я был дома. Валентина не задавала вопросов; смотрела на меня, не уточняя. Я снял пальто, повесил, прошёл на кухню. Сел.

— Зарегистрировали? — Валентина спросила, не оборачиваясь от плиты.