— Принял, Алексей Петрович. Спасибо, что назвали заранее.

— За тем и звоню. Спокойной ночи.

— И Вам.

Связи больше не было. Я посидел с трубкой в руке секунду, потом положил её на рычаг. На столе передо мной лежали тетрадь, авторучка, чашка с остывшим чаем и письмо. Семихинское. Текстом вверх.

Я взял его, перечитал последний раз.«В порядке плановой работы отдела контроля». В советском письме эта формула означала ровно одно: завтра в десять в мой кабинет войдёт человек, у которого моё лицо в папке лежит уже не меньше месяца. С ним будет помощник с тетрадью. Семихин будет вежлив, помощник будет писать, я буду отвечать коротко и точно. Через час они уедут. И ещё через час у Семихина на третьем этаже обкома на столе ляжет первая папка с надписью, которой пока нет, но которая будет: «Дорохов».

Я положил письмо обратно.

Лёг к одиннадцати. Валентина уже спала; я лёг рядом, не разбудив.

В голове у меня в эту ночь поверх двух фраз — семихинской«У меня к Вам вопрос» и сухоруковской«На Семихина смотри внимательно» — стояла одна, общая. Она и была сегодняшним итогом.

Уснул.

Утром одиннадцатого декабря к девяти сорока Зинаида подготовила кабинет, как я просил. Стол чистый. Графин с чаем на приставном столике, под салфеткой, чтобы держал тепло. Печать колхоза в сейфе. Я сидел за столом; Артур — справа, чуть в стороне, с папкой артели на коленях.

К девяти пятидесяти у крыльца остановилась чёрная «Волга». Из неё вышли двое. Первый, Семихин, в чёрном пальто с каракулевым воротником, в шапке-ушанке, без шарфа. Второй — молодой человек лет тридцати, в коричневом пальто, с тонкой кожаной папкой в руке.

Шарапов.

Зинаида встретила их у входа, провела к кабинету. Семихин шёл первым, Шарапов на полшага позади.

— Павел Васильевич! — Семихин протянул руку ещё с порога, широко, тепло. — Вот и свиделись. Дорога-то у Вас не дорога, а испытание характера: я думал, мы в этот Ваш «Рассвет» до обеда не доедем.

— Здравствуйте, Алексей Иванович. Доехали — и хорошо. Раздевайтесь, проходите.

— Знакомьтесь, кстати: Шарапов Михаил Юрьевич, мой помощник. Он у нас человек тихий, но при деле — будет вести запись, Вы на него внимания не обращайте.

— Здравствуйте, — сказал я Шарапову.

— Здравствуйте, — ответил тот точно, без выражения, и больше за всю встречу почти не открыл рта.

Шарапов сел сбоку, у стены, не за главным столом. Раскрыл папку, достал тетрадь, положил на колено. Лицо гладкое, спокойное; глаза за стёклами очков внимательные и сухие.

Семихин сел напротив меня. Артур остался на своём месте справа, не пошевелился.