Стрельников взял вилку. Я тоже. Минуту ели.

— Павел Васильевич.

— Да.

— У меня к Вам ещё один вопрос. Не по позиции; по январю.

— Слушаю.

— На январском пленуме ЦК будет публичный доклад Михаила Сергеевича по новой кадровой политике. Документ для нас тяжёлый; для области — поворотный. В этом докладе будут несколько позиций, которые в Курской области будут реализованы в первой волне. Я бы хотел, чтобы Вы как депутат — если выберут — вошли в рабочую группу по этим позициям.

— По каким именно.

— По сельскому хозяйству. По цифрам урожая. По экспериментальной зоне «нечернозёмки».

Я выдержал паузу.

— Это «если», Валерий Иванович. Сперва выборы, потом рабочая группа.

— Сперва выборы, — согласился он. — Я так и говорю: если выберут.

— Если выберут — войду. По экспериментальной зоне у меня свои тезисы есть, готов предоставить.

— Тезисы пригодятся.

— Валерий Иванович. У меня к Вам тоже вопрос.

— Слушаю.

— Семихин по моему «делу» работает. У него к началу января пойдёт первая бумага по своей линии. Я об этом знаю. Дымов знает. Тимофеев знает. Знаете ли Вы.

Стрельников перевёл взгляд за окно. В этот момент по площади медленно прошла «Волга» с зажжёнными фарами; свет прошёл по столу, по его лицу — и ушёл.

— Знаю.

— Значит, знают все четверо. Хорошо, что в этом счёте нет случайных людей.

— Павел Васильевич. На этой бумаге я работать не буду; и блокировать её через обком не буду. Это её путь по своей линии. Я Вам это говорю прямо. Дымов на этой бумаге внутри обкома будет работать по своей служебной линии; он Вам это уже сказал.

— Сказал.

— Я не буду — потому что это бумага не моей юрисдикции. Я могу за неё не отвечать; я могу её не закрыть. По форме обкома я не могу её отменить. По существу — я бы её и не отменял; меня в ней устраивает результат, который Вы знаете.

— Знаю.

— Если эта бумага дойдёт до прокуратуры области — это будет дело областного прокурора. Я этому прокурору тоже не звоню. Это мой принцип.

— Ваш принцип я понял, Валерий Иванович. На него я, признаться, и рассчитывал.

Стрельников отложил вилку. Промокнул губы.

— Дальше Ваш расчёт. У Вас есть депутатская защита; у Вас есть Корытин в Москве; у Вас есть Дымов в обкоме. У меня служебная нейтральность. Это всё, что я могу Вам сказать сегодня по этой теме.

— Спасибо.

— Не за что.

Подошёл официант. Принёс чай в стаканах с подстаканниками. Мой — обычный, мельхиоровый; его — тот самый, который я узнал в восемьдесят четвёртом. Тот же. Я этот подстаканник в восемьдесят четвёртом разглядывал минуту, потому что он на свету у окна давал самостоятельный блик. Сегодня этот блик ушёл — снег за окном дал другое освещение.