Я произнёс медленно и чётко, так, чтобы каждое слово было слышно обоим свидетелям в углу:

— Господа, прошу внимания. Восемнадцатого ноября тысяча восемьсот восемьдесят первого года, в пятнадцать часов двенадцать минут, купец третьей гильдии Фома Ильич Расторгуев, находясь в моём кабинете в городской управе Бережанска, предложил мне денежное вознаграждение в виде конверта с неустановленной суммой, мотивируя «благодарностью от купечества за труды по благоустройству». Я, городской голова Павел Андреевич Стрешнев, вознаграждение отклоняю. Прошу внести в акт о попытке подкупа должностного лица.

Я повернул голову к углу.

— Иван Фомич, Захар Степанович. Вы свидетели. Подойдите, пожалуйста.

Тёркин и Рыбин подошли. Тёркин — быстрее, по молодости (он был лет на пятнадцать моложе Рыбина и ещё не отвык двигаться по-купечески). Рыбин — медленнее. Оба встали рядом с моим столом. Сычёв дописал основное тело акта.

— Фома Ильич. Назовите, пожалуйста, сумму в конверте.

Расторгуев разжал руки. Снова сжал. Посмотрел на конверт на столе.

— Я… — он сглотнул. — Я не знаю, Павел Андреевич. Мне передали его. Сказали — передать вам. Сумму мне не называли.

— Кто передал?

Пауза. Длинная. Мне не нужен был его ответ — я знал его, Сычёв знал его, петербургский связной знал его. Расторгуеву было невыгодно называть, и он, вероятно, не назовёт. Но ему надо было дать возможность выбрать.

— Один… один человек.

— Фома Ильич, имя?

— Павел Андреевич, я не могу сказать. У меня семья.

— Я понимаю. Тогда в акте мы записываем: «сумма не установлена, передающее лицо — не названо». Конверт оставляем запечатанным как вещественное доказательство. Сычёв сейчас надпишет на нём время и обстоятельства, запечатает восковой печатью управы, и мы уберём в ящик стола до выяснения. Согласны?

Он закивал. Быстро. Как будто боялся, что я скажу что-то ещё.

Сычёв взял конверт. На восковой палочке расплавил прежде заготовленный воск (он всегда держал запас у себя в углу — для деловых писем; сегодня воск пригодился иначе). Аккуратно запечатал. На обратной стороне мелким почерком надписал:

«Конверт, предложенный купцом 3-й гильдии Фомой Ильичом Расторгуевым городскому голове П. А. Стрешневу 18 ноября 1881 года, в 15 часов 12 минут. Не вскрыт. Передаётся на хранение в запертом ящике стола городского головы».

Положил конверт в отдельный бумажный пакет. Пакет — в тот самый ящик, в котором у меня лежала папка по делу № 847 о лесной концессии Гордеева. Ящик — закрыл. Ключ — на цепочке в жилетном кармане у меня.

Я передал Сычёву акт. Он дочитал, чистым почерком внёс имена свидетелей.