Вечером Савельич сам зашёл ко мне в кабинет доложить: «Бригада в порядке, Павел Андреевич. Настроение выросло. Долгополова благодарим за отпуск».

Я усмехнулся. Это был маленький уездный купеческий юмор, с которым Савельич работал со своими людьми двадцать лет. Экономика паузы.

Братья Кац приехали четвёртого декабря, в субботу, с двадцатью бочками керосина. Бочки — дубовые, по пять пудов каждая, с выжженным клеймом торгового дома «Братья Кац, Саратов». Сани — четверо, с тройками. Возниц — шестеро. Всё это к воротам склада за управой подъехало в полдесятого утра, и звон бубенцов слышен был с Соборной площади.

Сам Соломон приехал с братом на отдельной лёгкой кибитке, в чёрном полупальто и тёмной шапке. Натан рядом с ним, привычно быстрый, с портфелем. Они поднялись в мой кабинет через пятнадцать минут.

— Павел Андреевич.

— Соломон Исаакович. Натан Исаакович. Очень рад.

— Мы тоже.

Соломон, как всегда, говорил скупо. Натан сразу перешёл к делу:

— Павел Андреевич, слушайте, а вы не думаете, что хорошо было бы принять груз прямо сегодня, не откладывая до понедельника? Мы в Бережанске до вторника, но керосин на морозе стоять не любит. Бочки лучше сразу спрятать в тёплый склад.

— Думаю, Натан Исаакович. Сычёв сейчас распорядится.

Сычёв, который стоял у двери, уже расправлял рукава.

— Распоряжусь, Павел Андреевич.

— И ещё одно, Фёдор Игнатьич. Проверьте накладные: двадцать бочек по пять пудов — сто пудов керосина. По четыре копейки за фунт — восемнадцать тысяч копеек или сто восемьдесят рублей. Документы — в оплату в понедельник, через казначейство.

— Записано.

Сычёв вышел. Я налил братьям чаю сам.

— Ну, Павел Андреевич, — сказал Натан. — Как у нас идёт ваш проект?

— Идёт. С небольшой задержкой. Вчера казанский поставщик столбов расторгнул контракт. Гордеев.

Натан кивнул — быстро, без удивления.

— Слушайте, а вы не думаете, что это совсем не последний его ход?

— Не последний. Будут ещё.

— А на торжественной церемонии — сколько фонарей будет гореть?

— Либо двенадцать, либо половина, либо все тридцать, если успеем. Церемонию, скорее всего, придётся перенести на одиннадцатое декабря, в воскресенье после Николина дня.

Соломон, который до этого молчал, произнёс своё обычное короткое:

— Мы приедем.

— Вы на церемонию?

— Приедем. Это важно — для нас и для вас. Поставщик — всегда при клиенте в первый день. Потом можно не приезжать двадцать лет. В первый день — обязательно.

Я кивнул. Это было именно то отношение к деловым отношениям, которое я в двадцать первом веке называл «строить длинный клиентский путь» и по которому распознавал надёжных контрагентов среди быстро растущих конкурентов. В восемьсот восемьдесят первом году Соломон Кац формулировал ту же мысль короче и без англицизмов.