В тридцати шагах, за стволом старого кипариса, замерла фигура Юсуфа. Он стоял бесшумно, положив ладонь на рукоять кривого ножа, и выслеживал меня, словно голодный койот. Я поднял ветку, закинул ее на плечо и побрел обратно, насвистывая бессмысленный мотивчик. Этот парень будет проблемой. Он вцепится нам в глотки при малейшем подозрении.
Ночь вступила в свои права, накрыв виноградники плотным, прохладным куполом. Угли в кирпичной топке мягко пульсировали, отдавая остатки жара. Мы с Лукьяном сидели на циновках, плечом к плечу.
— Еды мы накопим, — едва слышно шелестел толмач, нервно переплетая пальцы. — Лепешки я подсушу, они месяц пролежат, не испортятся. Вяленого мяса можно на выходных утаить, по кусочку. На два дня марша нам хватит, если не жрать как в последний раз.
— Нож нужен, — перебил я его шепотом, глядя в никуда. — Без клинка в горах мы трупы. Нужно стянуть тесак с кухни. Маршрут у меня в голове, карту я дорисую. Выйдем ночью, до смены караула на северной тропе.
Лукьян судорожно вздохнул. Звон его цепи, когда он попытался подогнуть под себя ноги, прозвучал в тишине убийственным набатом.
— А с этим что делать, есаул? — он хлопнул загрубевшей ладонью по металлическому кольцу на лодыжке. — Его слюной не разъешь.
Я перевел взгляд на наши инструменты. В углу, под куском старой дерюги, лежали выданные нам вещи. Топорик для рубки дров. И тот самый массивный, щербатый молоток с коротким, затупившимся зубилом, которые Мехмед милостиво оставил в мастерской для дробления свинцового лома. Рядом пылало жерло печи, способной раскалить железо докрасна.
— Ничего не делать, посадский, — произнес я, растягивая губы в жесткой, лишенной веселья улыбке. Глаза мои скользнули по железному арсеналу. — Мы проведем свою собственную кузнечную смену. Главное — правильно приглушить звук. И выбрать правильную ночь.
* * *
Глядя на лодыжки Лукьяна, я понимал одну простую вещь: пилить эти новые турецкие кольца — затея гнилая. Металл здесь не тот, что на галере. Суровый, толстый, без видимых изъянов. Если взять камень или даже случайный гвоздь и тереть им по звену, мы просидим под этим навесом до второго пришествия. Нам нужен был нормальный инструмент, способный решить проблему грубой кинетической силой.
И такой идеальный набор взломщика у нас, похоже, был. Я подошёл, откинул тряпку с набора инструмента в углу и провел пальцами по деревянной рукояти молотка — она была гладкой, отполированной.
Главной преградой оставался звук. Удар зубила по кованому железу выдаст такой пронзительный звон, что у Юсуфа, дремлющего под оливой в сотне шагов от нас, зубы сведёт. Лязг разорвёт тишину плантации, и через минуту сюда сбежится вся охрана с обнажёнными ятаганами. Надо было найти способ заглушить этот звон или растворить его в чём-то более громком.