Талегон был дурак. И по-человечески, и династийно: с упрямым выражением важности, которое веками лепят на лицах мальчиков, воспитанных в тени Совета. Работать с ним, что вышивать по мешковине. Никакого второго слоя. Сунь в руки и молись, чтобы сработал хотя бы инстинкт.
Страшно было не провалиться — страшно было провалиться именно так: жалко, по-женски, нелепо. С ним любая роль рисковала стать фарсом. И это было бы не поражением, а унижением: упасть рядом с этим самодовольным тушканчиком. Она всё ещё держала бумагу у груди, а в глубине скреблась почти детская просьба ко Вселенной: «Ну скажи, что он настолько тупой. Ну пожалуйста».
Он вытянулся, раздвинул плечи, будто собирался заслонить её от всех бед мира своим немалым телом. Почти получилось. Если не считать того, как быстро блеснули глаза и как взгляд прилип вовсе не к ней, а к конверту. В его голове это была возможность. Шанс быть полезным отцу. Случайно оказать услугу Менелдину. И, если повезёт, блеснуть перед барышней, за которой отец велел «проявить максимум участия». Россыпи, приложенные к её фамилии, делали задачу особенно увлекательной.
— Позвольте, — произнёс он с важностью, вытягивая руку. — Я передам. Не стоит вам волноваться. Тем более вы ведь ничего дурного не сделали.
Айрис чуть склонилась вперёд, ровно настолько, чтобы светский разговор стал доверительным. Голос опустился ниже. Даже у этого щекастого исполина, кажется, что-то сжалось, где именно, значения не имело:
— Только… не говорите, что это я вам дала. Это неловко.
Слова прозвучали с испуганной мольбой, достойной признания перед матушкой-настоятельницей. Даже Талегон, у которого одна половина мыслей была занята ужином, а вторая — наследованием, ухватил главное: если хочешь остаться рядом, лучше промолчать. Он кивнул с торжественной медлительностью, будто принял присягу от короля:
— Можете на меня положиться, леди Айрис.
Она чуть улыбнулась. Сдержанно, робко, благодарно. Снаружи. А внутри стучала одна короткая мысль: «Только бы сработало».
Из тени между колонн один человек слегка повернул голову. Лицо серое, почти скучное. Одежда скромная, как у переписчика или младшего интенданта. Но глаза внимательные. Он смотрел, как часть стены, у которой есть память.
Он видел, как Айрис сделала шаг вперёд. Как дрогнуло её запястье. Как Талегон схватил письмо, словно поросёнок морковку, даже не разглядывая. Уголок конверта мелькнул между пальцев и исчез. Человек ничего не записал. Только едва заметно кивнул.
Айрис, конечно, не заметила. Для неё это было мгновение личной игры. Но тень уже зафиксировала сцену, и через четверть часа она станет холодной строкой в отчёте Аймана: «Леди Айрис Калнартирион. Передача документа. Свидетель: лорд Талегон».