Он держал письмо меньше минуты, но этого хватило, чтобы перестроить расчёт. Документ, прикидывавшийся частной запиской, оказался слишком точным в мелочах, которые не объяснить утечкой, случаем или тем благословенным хаосом, на котором держится половина государственных учреждений. Карнар, по всей видимости, проглотил наживку: Менелдины обозначены, формулировки осторожны, мотивация оформлена с сухой дипломатией, любимой теми, кто хочет сохранить лицо даже в доносе. Разведка Ноктариона отработала безупречно: поставила фигуру, создала иллюзию внутренней утечки, оставила след, ведущий вглубь Миренора, и только. Дальше начинались нюансы, которым там не место.
Карнар удобной версией не удовлетворился. Он пошёл дальше, с упорной насторожённостью, которую не спутать с риторикой. Между строк проступала фигура, которую в столичных кулуарах предпочитали не называть: Первый помощник канцлера, всегда рядом, никогда в центре, без вопросов и следов. Карнар ещё не знал, но уже чувствовал: связь Аймана с Ноктарионом вероятна, участие в долгой дестабилизации возможно, роль архитектора, разбирающего старую систему по кирпичику, выглядит слишком логично для случайности.
Упоминание «Ночной звезды» шло с уровнем аллюзии, понятным опытным оперативникам и всем, кто не родился канцелярской табуреткой. Нити тянулись к казначейству, морским лордам, офицерам флота, внутренней страже — ко всему, к чему Айман обычно не прикасался лично. Карнар не задаёт вопрос, пока не уверен в ответе. Если он уже пишет, сеть наблюдения существует. Возможно, рядом идёт параллельная группа. Возможно, стол уже накрыт и гости пока не замечают ножей под салфетками.
Айман позволил себе один вздох. Ход не блестящий, но своевременный. Старый пёс ещё умеет кусать и, что особенно неприятно, не лает впустую. Карнара нельзя недооценивать: он чистит систему даже тогда, когда она работает, потому что долг выше выгоды, а это уже диагноз, плохо лечимый деньгами. Если он начал считать Аймана частью отклонения, поздно убеждать его в обратном. В таких случаях выстраивают контрдвижение. Или зачищают инициатора. Третье обычно предлагают оптимисты, романтики и покойники.
А вот Айрис… Айман не был уверен, что она до конца понимала, что сделала. Возможно, захотела продемонстрировать свою игру: показать язык из кабинета главы Стражи — жест, бравада с кружевом по краям и ножом под лентой. Возможно, наткнулась на удачу, к которой не была готова. И, к её чести, передала находку сразу. Он отметил это без одобрения, как факт. Инстинкт выживания у неё неплох. Оставалось надеяться, что понимание идёт в комплекте, а не продаётся отдельно, как приличия у Морских Лордов.