У третьего окна он остановился. Не заперто.
— Ах, Айрис, милая, — почти беззвучно сказал он. — Окна на ночь лучше закрывать. Комары налетают. И родственники.
Он вошёл без промедления. Айрис лежала в кровати, плотно укрытая одеялом, словно в панцире. Не шевелилась. Дышала аккуратно, будто воздух тоже мог дать показания. Он уже видел, как она спит по-настоящему: беспорядочно, сражаясь с подушками и невидимыми козлами. Это была не ночь. Это была выставка дисциплины.
Айман подошёл и потянул за край одеяла. Мягко. Настойчиво. Одеяло не сдалось. Айрис вцепилась в него и зашипела из-под ткани.
— Айрис, — сказал он тихо, почти ласково, — ты же знаешь: у меня всё получается лучше, когда мне мешают.
— Запертая дверь тебе ни на что не намекнула? — Она села резко. Волосы рассыпались по плечам, взгляд был злой и слишком живой для человека, якобы спящего.
— Намекнула. Что брата ты обсуждать не хочешь. Тем интереснее.
— Отстань от Таргона. И не трогай тётушку Эленвэ и её мужа. Они прекрасные люди. В отличие от тебя и всего этого прогнившего семейства.
— Обидно. Ты ведь тоже Калнартирион.
— К несчастью, — бросила она. Потом, чуть громче, почти зло: — И слезь с моих чистых простыней, дядя.
Она попыталась пнуть его. Жест был скорее ритуальным, чем боевым, но Айман поймал её ступню легко, как заранее внесённый пункт в протокол. Уложил её ногу к себе на колени, ладонью обхватил лодыжку, большим пальцем медленно провёл по коже. Не грубо. Почти рассеянно.
— Итак. Один брат. Близкий. Подозрительно близкий. Мануфактуры, связи, деньги, утренние встречи у ворот. Вдова Ассэ. Общая старая сеть. Перевод в столицу. Прекрасная осведомлённость о твоих делах. И всё это, ты хочешь сказать, обошло меня стороной?
— Теряешь хватку, — фыркнула Айрис.
— Возможно. Работы много. Но ты почему-то всегда оказываешься в папке, которую я просматриваю лично. И первой, — он чуть сжал её лодыжку, достаточно, чтобы напомнить: сейчас разговор не при Марилен и не под защитой детской болтовни. — Брат, появившийся именно сейчас, это шаг. Если вы действительно близки, вряд ли всё ограничивается утренними беседами. Утро, конечно, удобное время: меньше глаз, меньше вопросов. Я, например, такого расписания не удостоился. Видимо, мне не хватает родства.
Айрис дёрнулась не телом, а голосом:
— И слава богу, что мы не настоящая родня. А то… ну… было бы совсем странно — хотеть… — она оборвала себя слишком поздно. Дыхание сбилось. Лицо осталось спокойным, но пауза уже всё предала.
— Хотеть кого, Айрис? — спросил он тихо.
— Ты ведь давно искал повод зайти ко мне в спальню, да? Признайся. Скучал по акробатике на втором этаже? — она резко подняла взгляд — колкий, насмешливый, уже собранный обратно из осколков.