Спектакль окончен. Началась его реальность.
Таргон поднялся. Поклон вышел безупречным: ровно столько уважения, сколько требовала должность Аймана, и ни каплей больше. Хорошо. Не дурак. Айман протянул руку. Жест был учтивым, но нейтральностью там даже не пахло: скорее проверка оружия перед дуэлью. Таргон пожал её крепко.
— Таргон, сын Таргелана, из рода Беланир, — представился он. — Рад знакомству, мой лорд.
— Айман, сын Амена, Калнартирион. Первый советник канцлера. И дядя Айрис.
Айрис издала звук между фырком и коротким стоном. С террасы сорвалась сорока, явно решив, что такой уровень семейного напряжения лучше переждать на соседней крыше.
— Позвольте поблагодарить вас, мой лорд, — продолжил Таргон, глядя прямо. — От себя и от лица моих родителей. За заботу о нашей Айрис. Матушка очень переживала.
— Передайте госпоже Эленвэ мои добрые пожелания. Мы знакомы давно. Не уверен, что она помнит меня, но я её помню очень хорошо. Забота об Айрис — общее дело для всех, кто считает себя ей близким.
— Разумеется, — сказал Таргон.
Он уже понял, что разговор начался не сейчас и не с него. Отлично. Умные люди экономят время, а время в политике — единственная валюта, которую нельзя отмыть через вдову Ассэ.
Айман обошёл стол по широкой дуге и встал за креслом Айрис. Просто занял место у неё за спиной, откуда удобно защищать, контролировать и напоминать всем присутствующим, что территория уже отмечена. Ладонь легла ей на плечо. Айрис вздрогнула. Совсем чуть-чуть, но он почувствовал под пальцами этот внутренний толчок: злость, напряжение, память, желание сбросить руку и понимание, что при брате она этого не сделает. Таргон тоже заметил. По линии плеч, по взгляду, по тому, как чашка в его руке вдруг перестала быть предметом чаепития и превратилась в потенциальный снаряд.
— Как поживает вдова Ассэ? — поинтересовался Айман. — Я питаю слабость к экономически активным женщинам в возрасте. Особенно если отчётность вызывает восхищение у восточных домов и лёгкую мигрень у казначейских крыс.
— Прекрасно, — ответила Айрис, не оборачиваясь. Голос был ровным, но жёстким. — Приют жив. Насколько это нужно. И вы это прекрасно знаете, дядя.
— Несомненно. Говорят, ткани у них теперь с гербовыми печатями. Не иначе как воскресшая Ассэ сама маркирует товар?
— Конечно. У неё стальной характер и безупречная память. Только лица чиновников иногда путает. Но вас помнит.
— Трогательно, — произнёс Айман, слегка склонившись к её уху. — Надеюсь, при встрече узнает. Было бы неловко предъявлять покойнице финансовые вопросы, если она вдруг решит остаться владелицей активов по документам.