— Это уже не торговля, — сказала Астара. — Это подступ к продразвёрстке. Контроль еды — контроль страха и покорности. Народ проглотит любую руку, если из неё можно поесть. Особенно в холода.
Айман коснулся лакированной столешницы. Лак был гладким, но под пальцами проступали тонкие царапины: даже полированная поверхность хранит следы, если по ней достаточно долго водить ножом.
— Именно. Мардон в жалкой попытке доказать состоятельность строит трон из мешков с гниющей мукой. А трон, как мы знаем, плохо держит форму без крови, — он перевёл взгляд на Астару с точностью политика, знающего дату падения оппонента и ожидающего только формальности. — Представь: на этом фоне появляется не изгой, не проклятый герой, а Альдрас. Лицо не пугает, имя не вызывает ненависти. Единственный, кто способен говорить о справедливости и не выглядеть угрозой. И, главное, с едой. В нужных объёмах.
— Если Владыка и Альдрас завтра договорятся, к нему пойдут поставки из Алькадара и Мирилоссэ, — подхватила Астара. — К Морским лордам — из Зирата. Подготовим списки: что желательно «подарить» в Нимбрас, Эрданнис и на Сарнеллос. На безвозмездной — пока — основе. Зират начнёт товарообмен с Союзом, ты обеспечишь логистику через Хариленов и Титов. По Анхерре, не доходя до Миренгарда. Пусть столица успеет почувствовать вкус дефицита, а потом начнёт им захлёбываться.
Айман чуть склонил голову, оценивая геометрию замысла:
— Есть нюанс, который можно обернуть на пользу. В середине ноября у моей племянницы день рождения.
— Мне прислать ей подарочек? — хмыкнула Астара.
— Как сочтёшь нужным. К тому моменту блокада войдёт в пик. Самое время выдвинуть вперёд образ девочки с добрым сердцем и благочестивыми манерами. Скромной. Трогательной. Чуждой интриг. Разумеется, при этом — моей, — он произнёс это тише формального, факт с многослойной трактовкой. Астара уловила лишний оттенок, прищурилась, но промолчала. — Айрис устроит раздачу еды в бедных кварталах. Публично. С добропорядочной риторикой, заботой о страждущих и в честь праздника. Пусть народ проглотит крючок и не почувствует жала.
Мотыль пискнул лицом. Получилось удачно: именно такой эффект и требовался.
— Великолепно, — не удержался он. — Ещё вчера вы дрались за Эреннэлд, а сегодня — благотворительность и хорошие манеры.
— Ты используешь образ своей племянницы в хвост и в гриву, — Астара склонила голову с хищным вниманием одного стратега к другому. — И княжество отобрал, и под Хариленов её подсунул, и в эту схему встроил. Достался же бедной девочке любящий дядюшка. Радует одно: она, похоже, не так уж проста.