Айрис хотелось сорвать одеяло, встать, сказать ему всё: пусть голос сорвётся, пусть проснётся половина дома, пусть Марилен получит наконец новый материал для семейного театра. Хотелось ткнуть ему в лицо, что она не удобная девочка, к которой входят по ночам, потому что кто-то уже считает её своей. Она чуть громче выдохнула в подушку, и тёплый воздух вернулся обратно, как злость, которой отказали в приёме.
Матрас рядом прогнулся тяжело и уверенно. Айман отказался устраивать демонстрацию деликатности для потомков. Он потянул на себя одеяло и скользнул под него. От него шло плотное тепло, кожа сразу поняла, что на нём осталась только тонкая ткань подштанников. Рука легла ей на талию, без вопроса, слишком определённо для случайности. И коснулся губами её плеча, будто это место давно числилось первым пунктом молчаливого «я здесь». Айрис дёрнула плечом, отводя его от себя. Раздражённо, но без настоящей попытки вырваться.
— Привет, моя змейка, — раздалось у неё над ухом. Голос был низким, ленивым, с бархатом власти, уставшей за день и потому особенно наглой. — Я соскучился. Особенно по твоему сарказму. Действует лучше любого снотворного.
— Только не говори, что собираешься спать, — буркнула Айрис ворчливее, чем собиралась. Она попыталась скинуть его руку, но он лишь переместил ладонь ниже, на бедро, оставив там тёплое спокойное давление.
— А что ещё, по-твоему, делают в постели после таких дней? — тихо отозвался он.
— Если тебе вдруг напомнить, интим у нас по коридору, через две комнаты налево. Там, где твоя супруга.
— Благодарю за навигацию, — спокойно ответил он, удобнее устраивая голову у неё за плечом. — Но я пришёл сюда. Спать. В тишине. Которую ты, кстати, пока не соблюдаешь.
Айрис недовольно фыркнула. Айман мягко скользнул губами по линии её шеи, не развивая касание, только отмечая границу присутствия. Дальше — выше, к волосам. Он зарывался носом в её кудри, тёплые, пахнущие кожей и подушкой, и эта пружинистая мягкость доставляла ему спокойное, почти домашнее удовольствие, ужасно опасное именно отсутствием спешки.
— А к себе ты спать пойти не хочешь?
Айман придвинулся ближе, и ткань её сорочки немедленно утратила статус преграды. Айрис напряглась, ощутив каждое его движение, и тут же разозлилась на себя за это невольное смущение.
— Я там, где хочу быть, — произнёс он негромко, дыханием касаясь её виска. — Я соскучился. Не видел тебя весь день, завтра, скорее всего, тоже не увижу до ужина. Спать рядом с тобой — самый разумный способ быть ближе. Думаю, я собираюсь практиковать его ближайшие лет пятьдесят. Не обольщайся: у тебя не самое удобное плечо. Хотя для подушки сомнений сносно.