***
Айман проснулся от резкого локтя в бок. Удар был точным, стратегическим, без права обжалования, словно Айрис всю ночь вынашивала военную реформу. Он застонал не столько от боли, сколько от самого факта насильственного пробуждения, и перекатился на другой бок с достоинством дипломата, подписавшего крайне невыгодный мирный договор, но всё ещё изображающего контроль.
— Айман, вставай, — прошипела Айрис ему в затылок. Без церемоний, почтения и понимания, что утро — это не время суток, а международный кризис.Он зарылся лицом в подушку глубже, будто мог физически отменить день, свет и саму структуру обязанности.
— Утро — это диверсия, моя змейка, — процедил он в подушку с обречённостью доклада о катастрофе. — Его придумали те, кто никогда не проводил ночь с любимой женщиной правильно.
— Айман! — в её голосе уже появилась паника. Она тряхнула его за плечо. Это был маленький переворот власти в пределах одной кровати. — Вставай немедленно!
Он почувствовал, как её пальцы вцепились в одеяло. Айман, защищая возможность поспать с упорством осаждённого бастиона, прижал ткань к боку, будто под ней лежали государственные тайны. Айрис дёрнула одеяло на себя — коротко, решительно. Не получив победы, рванула снова, уже с хищным упорством. Он, не открывая глаз, молча вернул себе спорную территорию. Одеяло стало линией фронта, и каждый рывок приближал их сильнее, чем отдалял, как любые настоящие войны. Его колено скользнуло вдоль её бедра и задержалось на миг дольше, чем требовала борьба. Теперь она не могла понять, случайность это или наглость.
Что, разумеется, тоже было наглостью.
— Нет, — отчётливо произнёс он в перину. — Не встану. Ни по какому приказу. Даже твоему.
По его внутренним расчётам, оставалось ещё двадцать минут. Он собирался распорядиться ими как законный владелец. Айрис уже стояла на коленях. Одной рукой придерживала сорочку, другой яростно выдёргивала ткань из-под него. Тонкие быстрые пальцы сновали по складкам одеяла, как разведка по подшивке: с точным прицелом и тревожно высокой результативностью.
— Айман! Я просила Марту разбудить меня раньше. Мне нужно закончить платок… Этот идиот Калдорон будет ждать. Я обещала подарить сегодня! Вышивать буду, ты понимаешь?!
— Ужас, — отозвался он, не открывая глаз. — Катастрофа государственного масштаба. Вышивка под угрозой. Подготовить резолюцию по вопросу ниток и иголок? Мардон будет в восторге от такой повестки. Совет должен собраться немедленно, — он наконец приоткрыл один глаз. — И это всё ради Калдрона?
— Калдорона.
— Его имя от уточнения лучше не стало. Передай ему от меня, что личное присутствие Первого помощника канцлера на церемонии передачи платка невозможно по причине здравого смысла.