Харилен задержала на нём взгляд уже не дамой, а политиком, сверяющим последнюю строку контракта. Затем медленно кивнула:
— Но, — проговорила Харилен, чуть склонив голову, будто между прочим, — Мардон, как вы помните, ввёл временный запрет на браки. Не поймите меня неправильно, дорогой друг, — её голос остался мягким, почти дружелюбным, — наши договорённости в силе, и я ни на мгновение не позволила бы себе сомневаться в вашей доброй воле. Я лишь хочу напомнить об обстоятельствах, — она выдержала паузу, позволяя словам впитаться в воздух, как вино в дорогую ткань. — Мардон не сможет держать этот запрет вечно, особенно если он… не останется канцлером. А я, со своей стороны, надеюсь, что, если у вас всё сложится, и я верю, что сложится, первым вашим приказом будет отмена этого нелепого ограничения. Моему сыну, — её взгляд мелькнул в сторону пары, — и так приходится ждать дольше, чем мы предполагали.
В последней фразе слишком ясно слышалось: ждать приходится не сыну. Ждать приходится ей. Каждый бал, каждый ужин, каждый светский поклон, пока брачные свечи не зажжены, а договорённость не превращена из красивой угрозы в имущество семьи.
— В этом вы можете не сомневаться, леди Харилен, — отозвался Айман тем же безупречно спокойным тоном. — Этот указ не продержится дольше, чем его автор. А уж когда придёт время, решение будет подписано одним из первых. Я сделаю всё, что будет в моих силах.
Он сделал лёгкий жест, подтверждая то, что для него уже давно было фактом: путь определён, люди расставлены, последствия оплачены наперёд. Харилен кивнула. Она привыкла получать исполнение договоров, а не рассуждения об их нравственной ценности. Лорд Харилен молча кивнул один раз. Этого хватило. Они втроём покинули зал коротким маршрутом к кабинету, будто и правда вышли обсудить вина. Пространство сменило ритм. Бумаги шли к подписи, а вместе с ними двигалась и часть будущего, аккуратно завёрнутая в приличные формулировки, чтобы не пугать присутствующих прямыми названиями.
Калдорон всё ещё держал Айрис под руку и слушал кузин. Одна из Титов взахлёб рассказывала о бале в Лебеннине. Когда родители скрылись в коридоре, он чуть склонился к Айрис и прошептал ей на ухо:
— Вот и всё. Матушка и твой дядя пошли подписывать. Ты готова?
Айрис прикусила губу и кивнула. На языке появился влажный привкус металла. Айман ушёл подписывать. Сам. Всё по плану, всё обговорено, всё под контролем. Мерзкая успокоительная формула, которой особенно удобно прикрывать падение в яму, если падать приходится красиво и при свидетелях.