— У меня скопилась стопка прошений от мелких лордов. И… Айрис.
Альверон опустил глаза. Голос стал суше:
— Не пойми неправильно, но в этом Мардон был прав. Ещё не время. После переговоров — посмотрим.
— Разумеется, Ваше Величество, — Айман склонил голову чуть глубже.
Он вышел спокойно. Дверь закрылась мягко, без звука. Внутри он был доволен. Вопрос о браках задавался не ради разрешения, а ради сомнения. Альверон проглотил его, как яд в воде: не смертельно, но достаточно, чтобы осторожность держалась на плаву. А осторожность короля означала отсрочку.
Весна близко. Значит, близко и оговорённое время церемонии. Айрис нервничала, он видел это по слишком резким движениям, по взгляду, по обрывам фраз. Её страх был обоснован, но пока держался на уверенности: Айман всё разрешит, как обещал. Ему нужно немного времени. Несколько недель, чтобы оформить дело так, чтобы у леди Харилен не осталось выхода. Брак с Калдороном рассыплется не скандалом, а фактом, от которого не отмоется даже герцогский дом. Союз останется. Выбора у Хариленов не будет.
Он шёл по коридору легко. Всё складывалось правильно. Даже слишком правильно, а это уже вызывало подозрение. Власть, не встречающая сопротивления, не приносит победы. Она присылает счёт. Не сразу. Не впрямую. Но с точностью хорошего палача и бухгалтерии в одном лице.
Каждая задержка становилась рычагом. Каждый запрет — инструментом. Даже сомнение Альверона работало на него. Айман ждал. Не в пустоте, а с ножом, спрятанным в календаре.
***
Айрис сидела с книгой на коленях. Шелест страниц отлично заглушал заседание внутренней комиссии по бедствиям, а больше от книги сейчас и не требовалось. Вечер клонился к ужину, Аймана всё не было, и мысль о столовой постепенно превращалась в пытку, обитую кружевом и хорошими манерами.
За последние недели тётка изменилась. Айман почти перестал замечать жену, и Марилен, возможно, уже догадалась, кто именно стоит в центре этой новой пустоты. Прямой атаки не последовало. Марилен выжидала.
Айрис захлопнула книгу. Хоть бы дала пощёчину, устроила сцену, швырнула вазу, сделала что-нибудь человеческое и удобное для ответной обороны. А так ходит кругами, как бочка масла возле костра, и спичкой в итоге назначат её. На запястье холодно блеснул браслет-змея.
Шаги она узнала раньше силуэта. Айман вошёл и направился к камину. Протянул руки к огню. Айрис едва усмехнулась. Сначала согреть пальцы. Господин канцлер помнил, что холодных прикосновений она не выносит. Мелкая уступка великой одержимости. Или просто профилактика укусов, а это тоже разновидность нежности, если не слишком привередничать к формулировкам.