А мать пусть разбирается сама. Не ребёнок. Пусть тоже хоть раз выполнит материнскую функцию и выживет без перевода средств. Айман ждал. Почти терпеливо. Айрис вздохнула:
— Знаешь, я очень не люблю пауков.
— Чего? — нахмурился он.
— Пауки, — повторила она, пожав плечами. Голос стал лёгким, почти мечтательным. — Мерзкие, противные, восьмилапые, волосатые твари. В Эреннэлде живут пауки-охотники, видел когда-нибудь? Огромные, с ладонь размером. Чёрное туловище, блестящие глаза. Прыгают, что птицу могут сбить на лету. Однажды такая тварь заползла в любимую беседку матери. Она предпочла сжечь её к чёрту, чем вылавливать по углам. Я её понимаю. Только сжигать внутреннюю комнату в доме, согласись, не к месту.
— Хочешь сказать, у тебя тут поселился огромный паук? Почему я его не видел? — Айман выгнул бровь. Она хмыкнула, не сводя с него взгляда.
— Подать тебе зеркало?
— Паук — это банально, — Айман усмехнулся, оценив подачу. — И в чём суть претензии? — он чуть расслабился, провёл рукой по волосам, лениво почесавшись. — Оплёл паутиной заботы и сделал логово из спальни? Будем честны: ты, моя девочка, далеко не безобидная муха.
Он сел на кровать, подцепил край пледа и потянул её ногу к себе, но не успел среагировать: в поясницу пришёлся удар другой ноги. Айрис перекатилась по перине и вскочила так, чтобы между ними оставалась кровать, последняя линия обороны на случай, если дипломатия окончательно умрёт.
— Некоторые пауки сжирают собратьев поменьше, — заметила она, быстро оглядывая комнату в поисках чего-нибудь пригодного для самозащиты. — Но пауки, переводящие одни тайные счета на другие, это уже интересная аномалия природы. Причём так ловко, что владельцы счетов не сразу замечают: деньги ушли большой прожорливой твари, чья жадность не знает границ.
— А, всего лишь. Как узнала? — Айман пожал плечами, будто выпад его не задел.
— Какая разница? — резко бросила Айрис. — Ты воруешь мои деньги! И не только мои. Доля Таргона и матери тоже осела у тебя, верно?
— Я определяю размер жалования Таргона, — Айман поднялся, неторопливо расстёгивая пуговицы на рубашке. — Не думаю, что он нуждается в дополнительных источниках дохода, — он начал обходить кровать. Шёл плавно, без спешки, голос оставался холодно-ровным, уже с интонацией лекции, которую слушателю лучше пережить молча. — Марилин должна была понимать: её побег рано или поздно принесёт риски. Но признаю, ты меня удивила. Исправно делилась процентами с матерью, хотя эта женщина убила твоего отца, веселится в Зирате с твоей же наставницей и вспоминает о любимой дочке только тогда, когда нечем заплатить в публичном доме, — Айрис вскочила на кровать. Его рука мазнула по запястью, но не успела ухватить. Она перебежала на другую сторону, неловко спрыгнула на пол и попятилась к двери. Айман двинулся следом. Почти улыбался. — А ты находишься на моём обеспечении полностью. Нет такого твоего каприза, который не исполнялся бы мгновенно и в лучшем виде. И мне спокойнее, если любой, кто полезет копаться в нашем грязном белье, выйдет на меня. Не на тебя.