Таргон тяжело опустился на диванчик, скрестил руки на груди. Лицо у него перекосило уже не от злости, а от того беззвучного ужаса, который накрывает, когда понимаешь: поздно. Он догадывался. Он знал. Он должен был остановить это раньше. Прекрасная, как вся семейная вина, мысль. Бесполезная и пришедшая строго по расписанию, когда вред уже нанесён.
Айрис присела рядом. Не смотрела на него, не лезла утешать, не делала вид, будто всё ещё можно отыграть назад одним разумным разговором. Просто ждала. Давала брату время проглотить реальность, привести её хоть к какому-то знаменателю и не сорваться в красивую, но совершенно бесполезную ярость. Таргон мысленно уже успел проклясть Аймана, что тот, будь мир хоть немного справедлив, на Совете поперхнулся бы воздухом и ощутил внезапную изжогу. Беланир пожелал ему мучительной, бесславной смерти в канаве, желательно после падения с лошади и всеобщего разочарования. Потом понял, что этого недостаточно, и замолчал.
— И что ты собираешься теперь делать? — пробормотал он наконец. — Хотя, впрочем, это объясняет, чего он так развоевался.
— Ты тоже хорош, — буркнула Айрис, скосив взгляд. — Кто тебя за язык тянул? Мне ведь пришлось рассказать, что мы знаем про то, как он увёл наши тайные счета.
— Зачем? — спросил Таргон рассеянно, но пальцы уже нервно барабанили по подлокотнику. Взгляд у него ушёл внутрь, в тот мрачный кабинет, где у разумных людей обычно лежат догадки, сожаления и планы побега.
— Потому что ты ведёшь себя подозрительно, я веду себя подозрительно, тут даже Марилен бы сложила два и два. Я решила, что дешевле пожертвовать этой историей, чем ждать, пока он сам доберётся до того, что мы знаем и про то, что он присвоил россыпи, и про княжество. Хотя… — она вздохнула и почти усмехнулась безрадостно. — По-честному, я начинаю думать, что мы его потеряли, когда похоронили папу. И сразу безвозвратно.
Таргон медленно кивнул, пережёвывая что-то невидимое, будто язык пытался вспомнить вкус времени, когда всё ещё не было настолько гнило. Он положил ладонь на колено Айрис и сжал, выдавливая из себя максимум поддержки, хотя это не отменяло желания дать ей по лбу. Останавливало только одно: Айрис могла дать сдачи, а драться всерьёз с сестрой он не умел. Никогда. Слишком боялся за неё, чтобы позволить себе честный размах.
— Это только добавляет аргументов, что тебе нужно уезжать, — наконец проговорил он. — И чем быстрее, тем лучше. Даже не к маме с отцом, они будут рады тебя приютить, но именно там он станет искать в первую очередь. Может, махнёшь к своей матери в Зират? Хотя… — он махнул рукой. — Нет. План отменяется. Айман контролирует южные и восточные границы, а Зират — в числе его «друзей». Там тебя выдадут сразу.