Переулок казался пустым, но Таргон заметил двух человек у проходов — свои, проверенные, с глазами, не поднимающимися выше приказа. Он повёл Марилен к небольшому полуподвалу с покатым входом. Женщина впервые замедлилась. Что-то в этом всём всё-таки выглядело не так. Романтика обычно не пахнет сыростью, гарью и мокрой известью, хотя у брака Марилен с Айманом были свои стандарты.
Из темноты раздался знакомый голос:
— Таргон? — проговорил Айман, выходя на границу света и тени. Голос — тот самый, деловой, резкий, без капли эмоций. — Как дела дома? Кратко.
— Как обычно, — отозвался Таргон. — Шум, балаган, но всё под контролем. Если не считать… леди Марилен, — он слегка кивнул в сторону сопровождаемой. — Повариха обварила руку, но ей оказали помощь. Мариэн и Айрис в целом держатся. В беспокойстве, но в рамках плана.
— Прекрасно. Можешь идти, — кивнул Айман. Он обернулся к супруге и подал руку, помогая спуститься по тёмным ступенькам. Впервые за всё время Марилен дрогнула. Но пока — ещё верила. Надежда у неё была мертворождённая, но живучая, как плесень в старом доме: выскребаешь одно, а она уже цветёт в углу.
— А я?.. — спросила она чуть удивлённо, когда Таргон не только не последовал за ними, но и его шаги стали подозрительно отдаляться.
— А ты останешься, дорогая, — произнёс Айман.
Спокойно. Без нотки ласки. Без тени эмоции.
Марилен вздрогнула. За все годы их брака никогда…
Никогда слово «дорогая» не предвещало ничего хорошего. Айман не смотрел на неё с теплом и не как на врага. Скорее, как на необходимость. Как на дело, которое нужно закончить. Достаточно вежливо, чтобы не осталась обида. Достаточно холодно, чтобы не возникло надежды.
***
Таргон зашёл в дом, выдержал, по ощущениям, минут двадцать, хотя по часам прошло не больше десяти. Время в такие минуты вело себя мерзко: растягивалось, сворачивалось, подделывало документы и отказывалось подтверждать алиби. Он накинул на себя обеспокоенный вид, вдохнул побольше воздуха и рванул к кухне, стараясь задыхаться так, будто пробежал не коридор, а половину охваченной мятежом столицы.
Айрис и Мариэн склонились над миской с отжатой капустой: одна выжимала, другая пересыпала в дуршлаг. Марта колдовала над соусом, что-то бормоча себе под нос, Амрит сидел у порога и точил нож — сосредоточенно, будто готовился не к ужину, а к отражению атаки малым кухонным составом. В доме витала усталость, выжатая до последней капли.
Таргон влетел в кухню, глаза — на пол-лица, голос срывался с полутонов на панические ноты:
— Срочно пересчитать! Все на месте?!