Затем он поднёс край бокала к своим губам и замер. Не стал пить сразу.
Тёплое дыхание вырвалось из его рта и запотело тонкое стекло, сделав поверхность ещё более скользкой и блестящей. Он коснулся кромки губами — медленно, тягуче, почти непристойно нежно. Нижняя губа чуть приоткрылась, обхватывая край бокала, а язык едва заметно, но совершенно отчётливо скользнул по внутренней стороне обода, собирая оставшееся вино.
Движение было до того спокойным и точным, что прямота показалась бы почти милосердием. В этом жесте не было спешки — только обещание, что когда он наконец доберётся до неё, всё будет точно так же: медленно, глубоко и безжалостно тщательно.
Айман не отводил глаз от девушки ни на секунду.
Айрис поймала удар прямо под дыхание. Спина выпрямилась ровно настолько, чтобы корсет врезался в рёбра. Первый корявый стежок за несколько лет испортил край листа на вышивке, нить натянулась с едва слышным треском. Лицо осталось спокойным. Только зрачки расширились, а пальцы сжали ткань чуть сильнее, чем следовало бы приличной девушке.
«Нельзя так реагировать, — решила она. — Ни в коем случае».
Она склонила голову чуть в сторону, будто всматривалась в ровность последнего стежка. Снаружи идеальная покорность: мягкая улыбка с нужным оттенком скромности, взгляд опущен ровно настолько, чтобы казаться прилежной, но не сломленной. Внутри же холодная, почти медицинская усмешка: «Хочешь, чтобы я дрогнула? Чтобы кожа прошла мурашками от твоего жеста? Получишь видимость. Ровно столько, сколько нужно, чтобы ты поверил в свою победу. А настоящее оставлю при себе, в той части, куда ты ещё не добрался даже взглядом».
Она вытянула нить, задержав пальцы на ткани дольше, чем требовала дисциплина. Кончики пальцев едва заметно прошлись по шву.
— Ах, нитка запуталась, — произнесла она негромко, обращаясь к Марилен с безупречной кротостью.
Тонкая пауза. Лёгкое движение запястья, освобождающее узелок, словно в этом жесте было спрятано больше, чем исправление ошибки. Если он следил так же пристально, как она за ним, то уловил: это был её ответ. Слабый, почти незаметный. Но в партиях, где каждый миллиметр жеста читается как ход, даже запутавшаяся нитка может стать выпадом в висок.
Айман едва заметно качнул бокал, проверяя прозрачность вина, но внутри усмехнулся — коротко, зло. Он видел паузу. Видел, как пальцы задержались слишком нежно для простой аккуратности. И понял: девчонка выбрала оружие правильно. Маленькая трещина в ровной глади. Из тех, что со временем раскалывают камень пополам.
Он встал с грацией, в которой не осталось ничего случайного. Каждое движение было намеренно замедленным, мягким, почти чувственным, словно его тело нехотя выскальзывало из чьих-то тёплых, влажных объятий, которые всё ещё не хотели его отпускать.