Ей отвели кресло у высокого окна, на кандидатской стороне. Она села в девять утра и запретила себе вставать без нужды. Город уважает того, кто сидит спокойно, а суетящихся он просто презирает.

Голосование заняло весь день, и растянуло процесс не обилие голосующих, а банальный закон. Волеизъявлению отводился полный срок, от девяти утра до восьми вечера, чтобы каждый выборщик мог прибыть в удобный ему час, и вскрывать урну раньше не смел никто. Осторожные пользовались этим сполна: тянули до сумерек, надеясь прочесть по чужим лицам, куда клонится большинство. Расчёт хромал на обе ноги: невозмутимости в этом зале учили раньше грамоты. Сама процедура много времени не отняла. Выборщик подходил к столу, называл себя, расписывался в реестре и опускал сложенный вдвое бюллетень в прорезь; весь путь до урны занимал от силы шагов двадцать. В них умещалась судьба княжества, и Светлана просмотрела на каждого из голосующих, не пропустив ни одного.

Она столько лет простояла рядом с мужем на приёмах, что гостиные читала не задумываясь, подмечая не салонную болтовню, а расстановку сил. Этот зал ничем не отличался, разве что масштабом. Дворяне, успокоенные её обещанием не менять устоявшиеся порядки, прятали глаза: милость они приняли охотно, но предпочли бы, чтобы этого никто не видел. Сторонника её сына и стоявшего за ним Толмачёва шли к урне с вызовом, печатая шаг, и расписывались размашисто, на полстроки. Люди Валентины смотрели сквозь неё, как сквозь чисто вымытое стекло. Для этих она уже была пустым местом, которое скоро освободят.

Боярин Свечин расписался, не поднимая головы, и отошёл от стола торопливее, чем подобало его годам. Единственный голос в зале, в котором она не сомневалась заранее, а смотреть на него было отчего-то неприятнее всего — гнусный маленький человечек…

Полковник Гордей Пафнутьевич подобрался к урне бочком, вполоборота к собравшимся, точно надеялся проголосовать незаметно для полного зала. За долгие годы службы он довёл до совершенства главное воинское искусство здешних мест: умение отсутствовать в минуту, когда что-нибудь решается, и присутствовать на раздаче наград. Подпись он поставил мелкую, у самого края строки, и удалился с видом человека, отбывшего тягостную повинность. На чью сторону лёг его бюллетень, не знал, пожалуй, и он сам.

Трое от первой купеческой гильдии прошли к столу один за другим, без пауз, и подписи их вышли одинаково короткими, деловыми, как под готовым договором.

Кресло среди публики, где во время дебатов сидел Платонов, сегодня пустовало. Утром Светлана запретила себе коситься в ту сторону. К полудню запрет пришлось мысленно повторить, потому что она впервые с момента их знакомства осталась одна в зале, полном людей, желавших ей поражения. Тридцать лет сильный мужчина в доме означал одно: рядом с ним всем положено сжаться, затаив дыхание, и лучше понять заранее кому, ведь тогда можно увести детей.