Тот на миг удивился, но вопросов задавать не стал.

— Смогу.

Через минуту Алексей уже возился со светом: примерялся лампой так и эдак, добиваясь, чтобы бумагу было видно, а лицо не резало тенями

— Страшно? — тихо спросила его Светлана, садясь туда, куда он указал.

— Ага, — честно сказал мальчик и поднял магофон. — Работаем?

Тот же сын и тот же артефакт, что уже спасли её от смерти, вывели её в Пульс прямо из осаждённой резиденции. Снимал Алексей неожиданно взросло: не дёргал кадр, не суетился, двигаясь плавно. Камера прошлась по окну, взяв оцепление под фонарями и грузовики поперёк улицы, потом перешла к бумаге, развёрнутой под лампой, и задержалась на пустом месте, где полагалось стоять подписям. Потом в кадр вошла Светлана.

— Меня зовут Светлана Юсупова, и вчера Боярская дума Белгорода избрала меня своей княгиней, — начала она ровно, глядя в тёмный зрачок сенсора магофона, как в глаза собеседнику. — Сорок выборщиков опустили в урну бюллетени, счётная тройка при всём зале вскрыла её и сосчитала голоса. Большинство проголосовало за меня. Так решил Белгород вчера вечером. А теперь второй час ночи, моя резиденция стоит, окружённая солдатами, и только что заговорщики передали мне вот это, — она подняла лист к камере. — Здесь написано, что законного голосования не было: итоги недействительны, временное управление княжеством вверено проигравшей княгине Дашковой, а мне предписано сложить полномочия — те самые, что вы вручили мне вчера, — обращаясь к местным аристократам в надежде, что кто-то из них это смотрит, добавила она. — Подписей под этим решением нет. Ни одной. И сейчас по домам выборщиков ездят вооружённые люди и под угрозой насилия свозят тех, кто ночью голосовал вчера, в оцепленную Думу. Там их силой заставят подтвердить эту филькину грамоту!

Светлана начала называть рода. По одному, поимённо, с титулами, не обвиняя и не умоляя, и каждое названное имя означало простую вещь: страна теперь знала, у чьих дверей этой ночью стоят солдаты.

— Кто поставит подпись под дулом автомата, того я не упрекну ни словом: дома семьи, ваша ответственность перед ними. Пусть только утром, при свете, каждый, кого принудили, встанет и скажет это вслух. Всё княжество, нет, Содружество смотрит на вас! Я смотрю вместе с ним.

Счётчик под трансляцией крутился не останавливаясь.

— Двести тысяч уже, — шёпотом доложил Алексей. — Жаль, — добавил он, помолчав, — что голосовать им нельзя.

Каждая минута этого эфира разъедала ночную «законность» надёжнее любой кислоты, и понимали это по обе стороны ограды. Не прошло и четверти часа, как со стороны штаба мятежа к площади подтянули станковые пулемёты, из арсенала выкатили пару лёгких орудий, и расчёты неспешно разворачивали стволы к фасаду. Гаврила сообщил об этом, не понизив голоса и не подбирая слов помягче: