Ни одна из этих машин, судя по докладам, не вспыхнула и не взлетела на воздух, и Светлана понимала почему. Магией владели все сорок родов. Применять её против вооружённого человека доводилось двоим, и обоим давно перевалило за семьдесят. Остальные разжигали своим даром камины, охлаждали шампанское в бокале и укрощали норовистых лошадей или строптивых слуг, и против вооружённого отряда такой магии хватало ровно на то, чтобы с достоинством подсветить тёмную прихожую, поспешно надевая пальто.

Дом стоял на осадном положении, распоряжения, отданные Платоновым перед отъездом, исполнялись до последней буквы, и Светлане оставалось только слушать и ждать. Ждать она умела. Ждать она умела. Сколько ночей она провела, вслушиваясь в шаги по коридору: свернут к её двери или пройдут мимо. Этой ночью шаги гремели по всему городу, только и всего. Младших детей уложили в дальнем крыле, не зажигая верхнего света. Алексей придвинул своё кресло к её столу и сидел молча, сжимая магофон в ладонях; пальцы у него побелели, и Светлана накрыла их своей рукой, не говоря ни слова. Мальчик руку не убрал.

Про офицеров Гаврила доложил под конец, и в его ровном голосе впервые прорезалось что-то похожее на брезгливость:

— Полковник Гордей Пафнутьевич сказался больным. Его часть заперлась в расположении. Ни за тех, ни за этих.

Светлана даже не удивилась. Полковника она когда-то сама аттестовала одним коротким словом, и этой ночью человек покойного мужа отыгрывал ту роль без единой помарки: не предал и не защитил.

Двое других военных выборщиков стоили своего сослуживца. Второй полковник, всю кампанию вздыхавший по законному наследнику, полк свой тоже не поднял: мятеж шёл под эгидой Петра, но самого Петра никто пока не предъявил, а идти в огонь за имя без лица полковник готов не был — сидел при полку и ждал, когда ему покажут наследника.

Генерал слушал купеческую гильдию, чьи подряды кормили его войско, а гильдия всю ночь считала, во что ей обойдётся каждый из исходов, и оттого молчала. Выходило, что из всего белгородского войска поднялся один батальон Бражника, а остальное отлёживалось по казармам до полной ясности.

Воистину медицина Содружества знала немало загадочных недугов, но самым массовым оставалась внезапная лихорадка накануне мятежа: она валила целые гарнизоны и отпускала как раз к присяге победителю.

К часу ночи кольцо вокруг резиденции замкнулось. Моторы урчали уже со всех четырёх сторон, по потолку кабинета время от времени проползали отсветы фар, и в этом движении света было что-то от карусели, которую забыли остановить на ночь.